Книга Игра и грани, страница 49 – Марина Серова

Я зашла туда, и меня накрыло такой мощной волной дежавю, что я прямо-таки физически ожидала, что сейчас раздастся окрик: «Иванова!» И я, уже мысленно подобравшись, внутренне ответила бы: «Да, Никит Никитыч?» — обращаясь к своему старому, вечно недовольному и изрядно располневшему физруку. «Ты почему опаздываешь?» — услышала бы я его хриплый голос. И начала бы лепетать, смущенно оправдываясь. Но меня никто не окликнул и не позвал.

Спортзал, вопреки первому впечатлению от масштабов «Факела», оказался довольно камерным, но безупречно современным. Светлые стены, лишенные привычных следов от мячей, были оснащены продуманной системой освещения: встроенные светодиодные панели давали ровный, яркий, но не слепящий свет. Паркетный пол отдавал легким блеском свежего лака, а по периметру были расставлены стойки с новейшим тренировочным инвентарем. Воздух, хотя и был наполнен энергией работы, не был спертым — незаметная система вентиляции постоянно освежала его.

Именно здесь, на аккуратном поле с разметкой для мини-футбола, кипела жизнь. Я почему-то ожидала увидеть ровно одиннадцать человек, но игроков, занятых интенсивной разминкой, было гораздо больше. Это, впрочем, было логично — не может же основная команда тренироваться в вакууме. Я предположила, что весь состав, включая запасных, разделился на две группы и теперь гонял мяч в быстром темпе, отрабатывая короткие пасы и позиционные маневры под четкий свисток тренера.

А в левой части зала, на больших ярусных скамейках сидели два десятка молодых, невероятно симпатичных девушек в одинаковой спортивной форме — укороченных топах и лосинах сине-белых цветов «Факела». Боже правый. Это выглядело точь-в-точь как в тех голливудских фильмах, на которых я выросла. Картинка типичной американской старшей школы, ожившая в провинциальном Тарасове. Не хватало только школьного оркестра где-нибудь в углу с огромной трубой. Девушки что-то оживленно обсуждали, поправляя друг у друга хвосты и спортивные косынки, и их молодые энергичные голоса сливались в жизнерадостный жужжащий гул, создавая разительный контраст с сосредоточенной, почти суровой атмосферой футбольной тренировки.

Я стояла в дверях, наблюдая, как двадцать два человека сражаются за один крохотный мяч. В их движениях, во взглядах, в этих коротких, отрывистых выкриках было столько чистого детского азарта и неподдельного интереса, что я всерьез задумалась: а насколько правильно называть футбол спортом? Может, стоило бы переименовать этот комплекс из «спортивного» в «игровой»?

У меня сложилось стойкое впечатление, что именно игровой азарт, та самая первобытная страсть к игре движет этими ребятами. Это не тот дофаминовый всплеск, который получают бодибилдеры, поднимая железо, или метатели ядра, вкладывая в бросок всю свою мощь. Нет, здесь было другое. Хотя, конечно, и у них есть соревновательный интерес. Но футбол — это не просто соревнование в силе или скорости. Это именно игра — сложная, многомерная, с непредсказуемостью, моментами вдохновения и тактическими находками. Это живой организм, рождающийся здесь и сейчас, на глазах.

В этот момент в зале прозвучал свисток — такой оглушительный, что я инстинктивно сощурилась. Футболисты разом прервали игру, и мяч замер посреди поля. Построившись, команда во главе с тренером направилась к дальней двери. Та, к моему удивлению, вела прямиком на улицу. Это было странно, ведь я находилась на втором этаже. Видимо, спортивный комплекс был построен с учетом рельефа — где-то я поднималась, а где-то второй этаж оказывался на уровне земли, выходя на задний двор с уличными спортивными площадками, о которых я пока ничего не знала.