Книга Темная ночь, страница 38 – Пейдж Шелтон

— Ты купила новый телефон?

— Купила. По нему никак нельзя меня отследить. – Она помолчала. – Да и сигнала все равно нет.

— Здесь почти невозможно поймать сигнал.

Мил нахмурилась, но затем пожала плечами и убрала телефон обратно в карман куртки.

— Ну и ладно.

— Ждешь звонка?

— Нет, просто проверяю, – сказала она.

Вранье. Она не просто проверяла. Она вытащила телефон по определенной причине. Краем глаза я оглядела ее невозмутимый профиль. Она знала, что я знаю, что она соврала, но ей было все равно, и объясняться она не собиралась. Такое уже бывало. В конце концов она все мне расскажет.

— Приехали. – Я остановилась перед домиком «Петиции», тоже глядя на него по-новому, глазами матери. Старый, но в некотором роде очаровательный.

— В нем есть какая-то суровая романтика – кажется, я впервые в жизни использую это выражение по делу. Такое чувство, будто сейчас выйдет старик с длинной седой бородой и нацелит на нас старинное ружье.

— Точно, – согласилась я. – Внутри тоже хорошо. Он небольшой и поэтому быстро нагревается.

— Тогда заходим.

Внутри Мил тоже понравилось, но больше всего она оценила всю картину в целом: жестяную крышу, удаленность от остальных зданий, включая библиотеку. Ее было видно из окна, но при этом «не надо ставить забор» – мамин любимый тип соседей. Она провела пальцами по клавише пишущей машинки и издала одобрительный звук.

Когда я закрыла дверь на замок, она изогнула бровь, но ничего не сказала. С комфортом расположившись на кресле для посетителей, она положила ноги на стол. От виски, который я держала в ящике стола скорее для посетителей, чем для себя, мама отказалась, но включила кофеварку и немного прибавила печке мощности.

— Что ты вспомнила? – спросила она после того, как мы взяли в руки теплые кружки и я объяснила, что «Петиция» с самого момента создания выглядела точно так, как тот экземпляр, который Мил нашла в Хомере: мало новостей, много объявлений. Она повторила, что мой писательский стиль все равно легко считывается, и я порадовалась, что ни в одном выпуске не упоминала своего имени, и в то же время почувствовала тревогу. Шансы на то, что Тревис Уокер каким-то образом наткнется на экземпляр «Петиции», были близки к нулю, но пару дней назад я бы то же самое подумала о Мил. Избавиться от тревоги мне было не по силам, однако я сумела заставить себя пока задвинуть ее подальше.

— Витнер так давил, чтобы я признала его невиновность. Да ведь? Вы понимаете? Да?Уокер так же говорил, мол,я – его, я ведь понимаю? – сказала я. – Тон прямо один в один. Фу.

Мил поджала губы и прищурилась.

— Понятно, почему ты это вспомнила.

Я кивнула.

— Это еще не все. Я тогда не ответила Уокеру, и он заявил, что я его навсегда, и вот что я хотела тебе сказать: он добавил «считай, с рождения».

Мил понимающе кивнула.

— Да, я вспомнила, как он приходил к нам домой, когда ты была маленькой. Это мы уже знаем. Ты вспомнила какой-то другой случай?

— Нет, но я подумала, может, ты вспомнишь. – Я пристально на нее смотрела, надеясь, что не получу очередную ложь.

Мил нахмурилась, кивнула и снова прищурилась, но на этот раз так, будто что-то осознала.

— Что? Ты еще что-то знаешь? Рассказывай, Мил, ничего со мной не случится, – сказала я.

Хоть я и подозревала, что она приехала в Бенедикт не просто потому, что соскучилась, я вдруг задумалась, насколько серьезной и, возможно, даже судьбоносной окажется настоящая причина. Она ведь в бегах. Если бы она не хотела поговорить со мной о чем-то конкретном, она бы осталась в Анкоридже или Хомере. Я надеялась, что она не заметила, что я стараюсь держать лицо изо всех сил.