Книга Умереть не до конца, страница 175 – Питер Джеймс

Сделанная в больнице запись очень низкого качества, на ней трудно разглядеть черты лица, поскольку оно закрыто длинными волосами, темными очками, усами и бородой. Однако с помощью имеющихся в распоряжении полиции передовых технологий можно значительно повысить резкость изображения.

Когда Грейс вышел в коридор, у него зазвонил телефон. Это была сержант Белла Мой. Она возбужденно затараторила, наполняя рот шоколадными шариками. Ага, пришли результаты анализа ДНК по делу Кэти Бишоп.

Когда Белла рассказала ему, что именно показала экспертиза, Рой от радости рубанул рукой воздух.

Кабинет Роберта Вернона располагался на Брайтонс-Лейнс, на втором этаже очень красивого здания времен королевы Анны. Оттуда, через узкую улицу, застроенную облицованными галькой домами, открывался прекрасный вид на море, однако в офисе не было кондиционера. Через открытые окна снаружи доносился шум отбойного молотка. Это усугубляло головную боль, с которой Брайан Бишоп встал сегодня утром, после очередной практически бессонной ночи.

Кабинет у адвоката был очень уютный, светлый и просторный; вдоль стен – полки, заставленные юридическими фолиантами, и шкафы для документов. На пастельно-голубых стенах висели две прекрасные старые гравюры с видами Брайтона: на одной была изображена пристань, на другой – Олд-Стейн. На столе и даже кое-где на полу валялись стопки корреспонденции.

— Прошу прощения за беспорядок, Брайан, – как всегда вежливо, произнес Вернон. – Только сегодня утром вернулся из отпуска, столько дел накопилось, прямо не знаю, за что хвататься!

— Я частенько задаюсь вопросом, стоит ли вообще уходить в отпуск, – ответил Бишоп. – Перед отъездом еле-еле разгребешь проклятые бумаги, а как вернешься – их в десять раз больше.

Он семь раз размешал чай в изящной фарфоровой чашке, глядя на стоявшую на подоконнике цветную фотографию в рамке. На ней была запечатлена Триш, жена Вернона, симпатичная блондинка, позирующая во время игры в гольф. Рядом еще одна серебряная рамка с тремя овальными отверстиями, в каждом из которых – улыбающаяся детская мордашка. Бишоп понял, что снимок сделан много лет назад, потому что сейчас дети Вернонов были уже подростками.

«Вот у Роберта все в порядке, – вдруг с горечью подумал Брайан. – Все его близкие живы и здоровы. Весь его мир в отличном состоянии. И не важно, с какими проблемами приходит сюда тот или иной клиент. Вернон изучает факты, дает советы, смотрит, как посетители выходят за дверь, а затем прыгает в свой „лексус“” и, сияя улыбкой, отправлялся на поле для гольфа».

Этот элегантный шестидесятилетний мужчина обладал изысканным шармом. Его серебристые волосы неизменно были аккуратно причесаны, одежда консервативна и безупречна, а все его поведение излучало мудрость и уверенность. Казалось, Роберт Вернон всегда был семейным адвокатом Бишопов. Он улаживал все формальности после смерти отца, а затем и матери Брайана. Именно к Вернону обратился Бишоп, когда почти пять лет назад, вскоре после кончины матери, разбирая бумаги в секретере в ее спальне, наткнулся на документ об усыновлении и узнал тайну, которую от него долгие годы скрывали.

Именно Роберт отговорил Брайана заниматься поисками биологических родителей. Вернон объяснил Бишопу, что ему грех жаловаться: у него было чудесное, счастливое во всех отношениях детство. Приемные родители, поженившиеся слишком поздно, чтобы иметь собственных детей, очень любили и всячески баловали Брайана и его сестру, которую удочерили два года спустя. К сожалению, девочка в тринадцать лет умерла от менингита.