Книга Умереть не до конца, страница 154 – Питер Джеймс

Как всегда, на столе начальницы была разложена утренняя центральная пресса. Грейс чувствовал привычный запах ее слегка кисловатых духов, смешивавшийся с гораздо более сладким ароматом свежескошенной травы, который ветерок доносил через открытое окно.

Рой ничего не мог с собой поделать: всякий раз, приходя в этот кабинет, он чувствовал себя неуверенно и подавленно, как бывало в детстве, когда его вызывали в кабинет директора школы. И с каждой секундой суперинтендант нервничал все сильнее, поскольку начальница продолжала игнорировать его, внимательно изучая документ. Он слушал, как за окном шипела дождевальная установка. Затем из соседнего кабинета донеслась слабая трель мобильного телефона.

Ясно, что первым делом Элисон Воспер выскажет недовольство поездкой Роя в Мюнхен, поэтому у него была наготове защитная речь, правда не слишком убедительная. Но когда начальница наконец подняла глаза, она, как ни странно, одарила его приветливой улыбкой.

— Извините, Рой, – сказала она. – Читаю эту чертову директиву Евросоюза о стандартизации обращения с совершившими преступления беженцами. Не хотелось терять нить. Ну и ахинея! – продолжила она. – Просто поразительно, сколько денег налогоплательщиков, ваших и моих, тратится на подобные вещи.

— Абсолютно с вами согласен! – произнес в ответ Грейс, возможно, слишком поспешно. Он настороженно следил за выражением ее лица: вдруг сейчас все неожиданно изменится и начнется атомная бомбардировка.

Она взмахнула кулаком в воздухе:

— Вы не поверите, сколько времени мне приходится тратить на чтение всякой ерунды, вместо того чтобы выполнять свои непосредственные обязанности. Я уже начинаю по-настоящему ненавидеть Евросоюз. Между прочим, есть любопытная статистика. Вы знаете, что такое Геттисбергская речь?

— Да. Более того, я, наверное, могу полностью процитировать ее наизусть: выучил еще в школе.

Совершенно не впечатлившись его ответом, Элисон Воспер оперлась руками о стол и принялась рассказывать:

— Когда Авраам Линкольн произнес эту речь, это привело к тому, что священные принципы свободы и демократии – впервые в мировой истории – были закреплены в конституции США. – Она сделала паузу и выпила немного воды. – В Геттисбергской речи меньше трехсот слов. А вы знаете, сколько слов в директиве Евросоюза о стандартном размере кочана капусты?

— Нет, не знаю.

— Шестьдесят пять тысяч!

Грейс ухмыльнулся, покачав головой.

В ответ Элисон улыбнулась намного более тепло, чем когда-либо на его памяти. Рой задавался вопросом, уж не наглоталась ли начальница каких-нибудь таблеток счастья. Затем, резко сменив тему, но все еще добродушно, она поинтересовалась:

— Ну что, удачно съездили в Мюнхен?

Внезапно насторожившись, Рой ответил:

— Не особенно. Честно говоря, это было что-то вроде норвежского лобстера.

Его собеседница изумленно подняла брови:

— Что, простите? А при чем тут норвежский лобстер?

— Я использую это выражение, когда что-либо не оправдывает моих ожиданий.

— Не поняла. – Она нахмурилась.

— Пару лет назад я был в одном ресторане в Лансинге. В меню в числе прочего значился «норвежский лобстер». Я заказал это блюдо в надежде попробовать деликатес. Однако получил трех малюсеньких креветок, размером с мой мизинец.

— Вы пожаловались управляющему?