Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 87 – Алекс Павези

— Прямо как у Майи, – пробурчал Дин, усаживаясь в тень.

При звуках своего имени Майя развернулась и пошла к дивану. Дин поднялся и предложил ей руку, проводив между неосвещенной мебелью.

— Пока ты не села, – заговорил наконец-то Марсин. – Думаю, сейчас самое время для той сигареты, которую мы сегодня обсуждали.

— Но Марсин! – воскликнула Фиби. – Ты так хорошо справлялся!

— Нет. Я справлялся отвратительно.

— Ты же можешь продержаться до ночи? Осталось всего несколько часов. Представь гордость от достигнутого, когда проснешься с утра!

— Нельзя бросать курить, когда пьешь, – сказала Майя. – Ни у кого нет столько выдержки. Нужно оставаться трезвым, или это безнадежно.

Марсин, прищурившись, посмотрел на обеих.

— Вы бы хоть совещались, прежде чем давать мне советы. Можно мне сигарету, Майя?

— Вы промокнете до нитки, – сказал Дин. – Я же говорил, что будет гроза.

— У меня есть зонтик, – отозвалась Майя.

— А молнии? – спросила Фиби.

— Ничего страшного, – пожала плечами Майя. – Марсин выше меня.

— Только не очень долго, – громко сказал Анатоль. Его взгляд был все еще направлен в телескоп, но слух улавливал происходящее. – Я хочу прочесть наши истории до того, как все станут слишком сонными или пьяными.

— Мы как будто уже в рассказе. – Майя с Марсином шли через ребристый из-за лунного света коридор; порывы ветра швыряли в окна потоки воды. – Ты же не убьешь меня, правда, Марсин?

— Нет, если дашь мне сигарету. – Он остановился, чтобы обуться. Но Майя была босиком и не прочь замочить ноги. На самом деле она была не прочь и удар молнии получить. Подумала, что это будет забавно: отдирать куски обугленной плоти от своих конечностей; разумеется, когда пройдет боль.

Марсин открыл парадную дверь и вышел наружу. Майя пошла за ним, крепко вцепившись в дверную ручку: она держала дверь у бедра, чтобы та не распахнулась или не захлопнулась из-за дождя. В свободной руке она держала пачку сигарет.

— Прикуришь мне?

Марсин взял у Майи пачку, воткнул в рот рядышком две сигареты, а потом отдал ее обратно. Зажигалка гасла из-за сильного ветра, но Марсин злобно присосался к обеим сигаретам, и ему удалось их прикурить. Он глубоко вдохнул, а потом отдал одну Майе.

— Как ощущения? – спросила она, пытаясь перекричать какофонию из трехголового рева ветра, дождя и листьев.

Долгий выдох Марсина был прерван налетевшим ветром.

— Да никак, – разочарованно прокричал он. – Я всегда считал, что это похоже на сытный обед после долгой голодовки. Но совсем нет, да? Это просто возвращение к норме. Легкие никогда не бывают целиком набиты, как иногда бывает желудок. Это просто два неудовлетворенных органа. Сколько у тебя еще осталось?

— Пятнадцать.

— Я после этой хочу еще одну.

— Уверен?

Марсин кивнул.

— Когда прорывает плотину, затапливает город.

Яростный ветер трещал деревьями, окружавшими дом. Это были сосны – пушистые наверху, но голые до пояса.

— Марсин, – начала Майя, глядя на их качающиеся взад-вперед мутные силуэты, – ты получил мою записку?

— Какую записку?

— Я оставила тебе записку.

Марсин застыл.

— Где?

— Узнаешь, когда найдешь.

— Ты послала что-то мне в квартиру?

— Нет! Я оставила ее у тебя в спальне.

— Это был не сложенный вдвое лист бумаги с крупными прописными буквами посередине?