Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 83 – Алекс Павези

— Они ничего не услышат. Печатные машинки громкие. А Анатоль на кухне.

— Прямо под нами?

— Я могу быть нежен.

— Эта кровать слишком скрипучая. Может быть, позже, Дин, когда все выпьют.

— И вырубятся в лужах собственной блевотины?

— Я не против досидеть допоздна.

Дин убрал руку с ее груди и упал обратно на матрас. Стальная рама заскулила под ним. Его грудь приподнялась и опустилась, как нефтяная вышка.

— Нужно было довезти тебя сюда, – сказал он. – Штурман был бы нелишним. Мне пришлось ехать через Солсбери. У меня только так получается не заблудиться. Но трафик был кошмарный. Будь ты со мной, мы могли бы остаться на А303. Это было бы логично, ведь мы оба едем из Лондона. Да и поезда сейчас недешевые, да?

Фиби взглянула на него.

— Более логично было бы, если бы я поехала с Майей. В противном случае мне бы все равно пришлось садиться на поезд до Кингстона, то есть проезжать мимо Ватерлоо. Или как минимум мимо Клэпхем-Джанкшен. А потом еще идти до вашего дома. Так что было проще доехать до Тисбери на поезде.

— А что, если бы я заехал за тобой в Крауч-Энд?

— Это час езды в противоположном направлении.

— Я знаю. Но мы могли бы остановиться где-нибудь по пути. Пара часов в придорожной гостинице – и никто бы не заметил. Представь, сколько мы могли бы спустить на сэндвичи! – Дин снова сел и сунул руки в карманы, пытаясь придать себе немного непринужденного очарования. – Я не против посидеть за рулем подольше.

— Мы договорились, что не будем делать ничего подобного. Договорились, что наберемся терпения и подождем подходящей возможности. И ты никогда даже до дома меня не подвозил.

Дин встал и начал ходить взад-вперед, глубоко и протяжно вздыхая.

— Ты знаешь, что я всегда тебя слушаюсь, Фиби. – Он достал руки из карманов и показал на окружавшие их стены. – Но это и есть возможность, разве нет? Просто нужно быть тише. Никто не войдет сюда без стука. И я могу спрятаться под кроватью, если что-то случится. – Дин встал позади Фиби и пробежался пальцами по ее спине. – Чем еще ты можешь заняться в ближайшие полчаса? Небольшой перерыв точно поможет. У тебя писательский блок, Фиби. Дай мне тебя разблокировать.

С тяжелым вздохом Фиби открыла свой блокнот и прочитала все, что написала за последние пятнадцать минут, – три мучительных абзаца. Когда она дошла до конца, ее стойкость была раздавлена: каждое слово было как кирпич, тяжким грузом ложащийся ей на спину. Во французском было название для такой смерти.

Peine forte et dure^[8].

Тяжелое и мучительное наказание.

Она отодвинула блокнот, а потом повернулась и потянулась к талии Дина.

— Ладно, – сказала Фиби. – Раздевайся.

Мучительный конец

Майя уже дописала свою историю. Она стояла у зеркала в ванной, повернувшись к нему плечом, и сковыривала шутовской колпак из мертвой кожи с того места, где накануне выдавила прыщ.

Она потянулась добавить света, потому что видно было плохо. Но, когда дернула за выключатель – свисающий с потолка длинный пожелтевший шнур, пропущенный через пробку от шампанского, ничего не произошло. Послышался глухой щелчок, но лампа не зажглась. Она попробовала снова, а потом поплелась в спальню. Венчик из мертвой кожи спорхнул на ковер.

Но свет в комнате тоже не работал. Майя открыла дверь в коридор и выглянула. Все лампочки были выключены, по серо-бурому ковру плясали тени. Из-за двери в дальнем конце коридора доносился мерный стук печатной машинки. Это был звук захлопывающихся мышеловок. Майя вышла из спальни и пошла на звук к комнате Яники. Постучала в дверь. Стук прекратился.