Книга Измена. Забудь обо мне, страница 35 – Хелен Кир

— Яросла-ав! — висну на нем, шепчу в ухо, только бы остановился.

— Назад.

Резко стряхивает меня и разжимает захват.

Отлетаю к стене, снова пытаюсь с ней слиться. Я близка к тому, чтобы отключиться. Изо всех сил держусь. Судорожно перерабатываю воздух, резко вдыхаю и выдыхаю.

— Ну что, Яр, начнем?

Поднимаю взгляд, Сергей привалился к расколоченной боковушке стола. Он вытирает капающую кровь с лица, грудь ходуном раздувается. Максимально озлоблен, его эмоции по поверхности кожи гуляют, хоть руками снимай. Настолько осязаемы.

Снова пронизывающий взгляд упирается в мой живот. И та же ухмылка.

Я наполняюсь страхом, как шар воздухом. До критичного момента свою беременность не ощущала ярко, а теперь мне до асфиксии плохо. Теперь боюсь.

Просыпается что-то скрытое, глубоко запрятанное. От кончиков пальцев неописуемое чувство поднимается, заполняя каждую клеточку тела. Пораженно прислушиваюсь и как только волна доходит до живота, дергаюсь, обхватываю себя руками, загораживая все ото всех.

Мое! Это мое!

Небывалый момент единения с крохотным зернышком внутри. Проживаю эмоцию ярко, вживую. Глаза слезами наполняются и становится жарко.

Мое! Это мое!

Ошарашено перевожу взгляд на второго Гордеева.

Яр сидит напротив, готовый в любую минуту наброситься вновь.

Он как скрученная пружина, как не поверженный боец, которого размотало вхлам, но тот и не думает сдаваться. Я не могу понять его взгляд. Он не доступен для моего разума. Там много замешано.

Яр затяжно моргает. Ресницы вдруг стали длинными, может так воспринимаю искаженно, только они тенью опускаются, потускневшим крылом скрывают разгадку транслируемой информации.

На нас всех завесой опускается тяжелая тайна. Она давит плитой, грозит распасться на куски, которые влезут всем под кожу и послужат тем самым атомом распада.

Ба-бах!

— Алёнка, — тянет рот в кровавой усмешке бывший муж, — готова услышать увлекательную историю?

Я понимаю, что сейчас будет что-то что порвет мою израненную этими двумя жизнь еще на несколько частей.

Пафосно да? А мне не до смеха и не до закатывания глаз.

Падаем в пропасть. Стремительно, быстро, неотвратимо.

— Заткнись, — хрипит Яр. — Я сам все расскажу.

— Да?

Голова как у критского минотавра на жертву поворачивается. О, Господи! У Сергея глаза кровью наливаются. Он пышет как железо на наковальне, которое сколько не колоти, не выкуется.

— Собирался без твоего участия пролить свет, — капает ядом Яр.

Что такое … Что такое …. Сползаю. Едва коснувшись пола, поджимаю колени, обхватываю.

Атмосфера накаляется, трещит как целлофан, горящий на сильном ветру. Я знаю, что такое горячие брызги. Не отодрать, ни снять. Пока не прогорит на плавящейся от нестерпимого жара коже — бестолку.

— Ну давай, — издевается Сергей, — расскажи про ее родителей. Или я сам?

Каменею. От шока не могу вымолвить ни слова.

— Гандон ты, — сплевывает Яр, поднимаясь с пола.

Можно я усну и не проснусь больше?

Ненавижу.

Все дерьмо всплывает на поверхность. Знал, что рано или поздно все случится и как оказывается не был готов в данному повороту событий. Самообладание дает огромную трещину. Она настолько широкая, что никакая страховка не спасет.

Алёнкино напряжение выстреливает вакуумной бомбой. Разрушительная волна сносит все на пути, без кожи остаемся. Все кишки на пол падают. Как же, сука, это больно.