Книга Измена. Забудь обо мне, страница 2 – Хелен Кир

Задохнувшись, медленно оседаю на землю.

Гордеев молчит. Он тупо смотрит прямо перед собой, так и не ссадив Тату с себя. Даже рук не убрал. Окаменел, как статуя.

— Яр! — злится Тата. Слышу ее через заложенные уши. — Она так и будет смотреть на нас?

— Заткнись.

— Ярик!

Какой противный голос. У меня дурацкое дежавю.

Сначала его брат, с которым развелась, привел в дом женщину, и потащил в спальню, а потом Яр сделал то же самое. Только в машине.

— Вставай, Алён.

Яр стоит передо мной, протягивая руку. Молча отворачиваюсь. Сама с трудом поднимаюсь с асфальта.

— Забирай, — швыряю ключи от его квартиры.

Вытаскиваю деньги и тоже бросаю. Мне ничего не нужно. Все вытряхиваю, оставляя себе только документы и медкарту.

— Алёна! — кричит Яр вдогонку.

Я не слышу. Я ничего не слышу!

— Прекрати!

Яр хватает и разворачивает.

Не хочу его видеть. Категорически не желаю.

Выламывая руки, выкручиваюсь. Больше всего на свете боюсь взглянуть ему в глаза.

— Вернись к своей женщине.

Виляю голосом, но упрямо талдычу как заведенная. Увеличиваю пропасть между нами, рою с катастрофической скоростью. Мне так больно. Дыра, с размаху пробитая предательством Яра, ширится с каждой проклятой секундой.

— Алён, нам надо поговорить.

— Смеешься? — вырвавшись, с силой бью по лицу. — Ты издеваешься? — луплю по второй. — Ты сейчас с ней занимался сексом, — ору в бешенстве, — а ночью со мной. О чем ты собрался говорить?

Меня всю трясет. Колотит так, что зубы лязгают.

Яр растрепанный. Но это не мешает ему упрямо закусить удила и самоуверенно смотреть, будто сейчас все объяснит и я пойму. Не верю своим глазам. Он хотя бы раскаивается? Хотя бы немного стыдно?

Кажется нет. Он злой и наглый.

— Тата пришла выбрать машину.

— И ты случайно трахнул ее на заднем сиденье?

Скрещивает руки на груди и расставляет ноги. Вот такие они Гордеевы. Нагадил и поза Наполеона, хоть в лоб хоть по лбу. Хамы и предатели.

— Алён … Она не чужой мне человек.

Шутит да? Или издевается?

Припечатываю раскрытыми ладонями ему по плечам, аж гореть начинает и ору.

— Ты такой же, как Сергей.

— Не сравнивай меня с ним, — цедит сквозь зубы.

Как же. Любое упоминание о брате личный триггер, да? Только нечего упираться. Яр на поверку оказался таким же мудаком. Отличие братьев в том, что Сергей хотя бы был прямой в своих сумасбродных желаниях и не скрывал их, а вот Яр просто гад подколодный.

Он хуже.

— А то что? Жаль застрелить некого, да? За неподчинение.

Его братец, недолго думая, убил мою любимую собаку. За то, что отказалась от бредовой идеи растить планируемого ребенка от его любовницы, а потом лучше не вспоминать что было. Я сейчас режу по живому, но не только мне должно быть оглушительно больно.

— Ты дура, — бледнеет Гордеев.

— А ты умный! Иди назад и обогрей несчастную. Замерзла, наверное, без тебя.

— Хватит, — обрывает он. Потом хватает меня за плечи и встряхивает, — что ты хочешь от меня, Алёнка? Ну? Я разве что-то обещал?

— Я спала в твоей кровати, — немею, — этого мало? Ты говорил, что я тебе нравлюсь. Этого мало? Говорил, что мечтал обо мне.

Яр закрывает глаза и сглатывает. Жилы на шее перетягиваются, как канаты, того и смотри лопнут. А потом взгляд, как безжалостный нож. Слова и того хуже.

— И что?

— Подожди, — осеняет меня, — ты что, спал с нами двумя?