Книга Измена. Забудь обо мне, страница 8 – Хелен Кир

Она не отпускает. Только туже затягивается. Мне никогда не стать свободным.

Тру лицо. Отросшая щетина царапает. Зарос, как вшивый пес. Как Алёнку вышвырнул из жизни, так и потерял смысл. Похер. Пусть живет одна. Ей не судьба быть ни с одним из нас. С Серым не вышло, а со мной тем более.

При мелькающих кадрах сцены в тачке, взрываюсь в ошметки. Она так смотрела. Сдохнуть можно. Разорваться надвое. Но так получилось. Я скот. Реально скот и что теперь. Не подарочек, что уж. Но я хотел им быть, хотел!

— Я сказал — вышла! — ору в открывающую дверь.

Только на пороге не Тата. Там Серый стоит. Давно не виделись и главное все вовремя. Как сговорились. Зло лыблюсь. Что еще остается, когда обосрался по всему периметру.

В клоунской манере приседаю и показываю на кресло. Он тоже не в настроении. Хмурый, обиженный и очень злой. Что ж, посоревнуемся у кого жизнь гаже.

— Кишки не порвал? — закуривает прямо в кабинете. Терпеть этого не могу. Распахиваю окно и швыряю пустой цилиндр, предлагая использовать вместо пепельницы. — Кричишь, как ненормальный.

— А ты нормальный.

— Хватит, а? Кому бы говорить? — давит окурок. — Как моя жена?

Сука.

Какая жена? Он лишился ее охерительно быстро. Со спринтерской скоростью также извратил судьбу, как и я. Только на его месте женой я бы ее не называл. Она ему никто теперь.

— Что несешь? Какая она тебе жена? Ты в разводе.

— Это временно.

Кривая ухмылка ломает лицо. Не могу сопротивляться. Я как ебанутый Джокер беззвучно изгаляюсь, кривляюсь и юродствую. Самому от себя противно. Только тело не слушает, продолжает свой дьявольский танец. А мозги … Я их обронил и никак не найду.

— Слушай, тебя что не смущает, что она у меня была? Ты же понимаешь, что я с ней спал.

Серый почти задыхается, но бровью не ведет. Только кулаки на подлокотниках сжимает. Была б его воля, голову мне оторвал и всю кровь выпил.

Подначиваю специально. Он же не отказывал себе в удовольствии дрочить меня по другим поводам, когда было настолько больно, что просто оставалось повеситься. Нет, конечно. Пользуется до сих пор. Я же принимаю. Пусть и он примет.

— Трахал ее.

С удовольствием ковыряю гнойную царапину. Я хочу, чтобы всем было больно в моей безысходности. Не только мне.

Взрослые мужики, а раны все те же. На вид альфачи, но в душе подранные, покоцанные кошаки. Бывает. И не такое, мать вашу, бывает. Иной раз покруче заворачивает.

— Да ничего страшного, — скрипит зубами, — переживу.

— Ты придурь конченый. Знаешь об этом?

— Ты хуже. Ты на самом деле …

— Заткнись! Завали свой рот!

Быстро отхожу к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Иначе удавлю.

Молю всех богов, пусть заткнется. Мотор надрывается. Молотит как перфоратор, я со счета сбиваюсь. Тарабанит так, что в голову кровь толчками шибает. Еще немного и через уши выливаться начнет.

Хватаюсь обоими руками за раму и нагибаю башку. Давай! Лейся! Я хочу захлебнуться и сдохнуть.

— Остынь. Я не по этому поводу приехал.

В нос вбивается еще раз никотиновый запах.

— Ну.

— Ты реально хочешь выйти из игры?

— А ты наблюдаешь, как я отчаянно с кем-то делаю ребенка, чтобы предоставить внука отцу по условиям ублюдского завещания?

У папаши не выйдет прогнуть меня. Я в семье кто? Урод! Вот останусь им до конца.

— Не знаю. По крайней мере, я не собираюсь отказываться. Внук будет.