Книга Дочь тренера. Бой без правил, страница 68 – Екатерина Аверина

— Не больно, — не дышит совсем.

Сажаю до конца. Даю привыкнуть, плавно толкаясь в нее снизу.

Убираю волосы с лица, целую кайфовые ямочки, веки, брови.

— Мэт…

— М?

— Презервативы, — шепчет она едва слышно.

— Помню. Сейчас достану. Две минутки.

Поднимаю ее, опускаю, скользя в горячей тесноте вверх-вниз. Так офигенно без резины, но в тачке вообще без нее не вариант.

Сдвинув попку Лекси к рулю, достаю один, вскрываю зубами упаковку и под ее смущенным и любопытным взглядом раскатываю латекс по стволу.

Насаживаю на член чуть резче.

Откидываю голову на кресло. Качаю ее на себе, вдавливаясь плотнее. Сминаю ягодицы и делаю первый резкий рывок.

— Ай! — вскрикивает от неожиданности.

— Ш-ш-ш, не больно, — напоминаю ей. — Держись за меня и целуй. Я соскучился.

Она целует. И мы опять оба где-то на грани. Ее губы медленно двигаются по моим. Теплый язык срывает тумблер за тумблером. Вдалбливаюсь в нее резче, быстрее.

— Откинься немного, — давлю ей на грудь.

Лекси ложится спиной на руль, а я ласкаю ее пальцами по влажной плоти между бедер. Всхлипывает, вздрагивает, кусает свои припухшие, зацелованные губки.

Налившаяся, пульсирующая головка давит на нее изнутри.

— Кончи на мне, моя взрослая Улыбашка, — дразню ее.

Взгляд мутнеет. Она хватает ртом воздух.

— Да, давай, именинница. Сожми меня сильнее…

Сдавливает член мышцами, делая вдох и улетая в свой кайф.

— Офигенная девочка, — шепчу ей, насаживая на себя.

По телу проходит вибрация, внизу живота разрывается электрический разряд, проносится по члену, и меня на несколько секунд с головой погружает в бездну ее карих с поволокой глаз.

Лекси обнимает, проводит ноготками по затылку. Дрожим, прижавшись друг к другу.

— Мэт, — касается губами моего уха, — я люблю тебя, — чувственно выдыхает она.

А я?

Алексия

За окном дождь. Барабанит по крышам и карнизам. На часах почти двенадцать дня, а в комнате такая темень, будто вот-вот наступит ночь. Через два часа мне надо выдвигаться на тренировку, а я лежу и смотрю в потолок.

Отца снова нет. На выходные он повез своих парней во Владимир на мастер-класс к какому-то заслуженному тренеру еще тех времен, когда я не родилась. Тот иногда консультирует молодых боксеров, но встретиться с ним непросто. Желающих много, а у него все же возраст и, по словам папы, не самый простой характер.

Моему отцу удалось договориться. Сказал, что для парней это отличный опыт, который можно будет применить уже в этом турнире. Я особо не запомнила ни имени, ни всех регалий, о которых он с таким восхищением рассказывал.

В моей груди поселился мерзкий монстр, шкрябает когтями по ребрам, пытаясь добраться до сердца, и нашептывает мне противным, издевательским голосом:

«Хаски так и не признался тебе в любви».

Матвей в принципе немногословный. Знаю, что закрытый. Его надо читать по глазам, прикосновениям, жестам. Загорский так целует… Я никак не привыкну. Все еще задыхаюсь и теряюсь. Он контрастный. Холодный в повседневности и очень горячий в постели.

Мэт делает с моим телом что-то невообразимое. Оно горит и покрывается мурашками от прикосновений его губ, рук, языка к совершенно разным и часто неприличным местам. Хотя о каких приличиях можно говорить, лежа голыми в постели? Он любит кончать, глядя мне в глаза или на нас в зеркале в своей комнате.