Книга Дочь тренера. Бой без правил, страница 67 – Екатерина Аверина

— Ух ты, какая милота! — обнимает его, как подушку. — А о чем ты думал, когда выбирал мне подарок? — игриво порхает ресницами.

— О тебе думал. О том, что ты очень теплая и яркая. — Слова даются непросто. Я не готовил речь заранее и сейчас все время спотыкаюсь. — Захотелось, чтобы у тебя тоже было свое солнце.

— Ты сейчас невероятно милый, Хаски, — мурлычет она, шагая ко мне.

Оглядывается и целует, пока не видит отец.

Тоже соскучилась.

Все химические реакции между нами выходят на пик. Ее поцелуй становится катализатором. У меня стоит так, что в глазах темнеет и мозгу явно не хватает крови. Лекси кусает губы, а я в красках представляю, как красиво она делает мне минет. И не в первый раз уже представляю. Надо бы реализовать…

До дрожи ошпаривает возбуждением.

Ты же взрослая девочка. Значит, можно показать тебе взрослый секс!

Жадно сглатываю, облизывая ее взглядом. Но вместо сладкого десерта у нас ужин с папой.

Терехов говорит Лекси важные слова о семье, о поддержке. В общем, обо всем, чего у меня никогда не было в той форме, в которой когда-то хотелось. Интересно послушать со стороны и взять в себя немного такой непривычной атмосферы.

Они обнаженные друг перед другом. Открытые. А я… Есть ощущение, что не вписываюсь. Но слова Тайсона засели глубоко в сознании. С Лекси, наверное, можно попробовать погрузиться глубже.

Думаю об этом, а на горло давит, будто у меня только голова на поверхности осталась, а весь остальной я уже там. Погрузился… Надо только нырнуть.

Ближе к одиннадцати забираю Алексию из дома.

— Телефоны! — напоминает Терехов.

— У меня включен и заряжен, — демонстрирую тренеру свою трубу.

— Недолго, — продавливает меня взглядом.

— Я помню.

Беру ее за руку и веду к машине. Отъезжаю от подъезда, встаю в тени домов, подальше от фонарей. Мы чуть позже обязательно поедем отрываться.

А сейчас нам очень нужно коснуться друг друга. Много-много раз. Везде…

Разворачиваюсь, завожу ладонь ей на затылок и тяну на себя. Встречаемся губами в темноте.

— Моя именинница, — жадно целую, перетягивая Улыбашку на колени.

Возимся, устраиваясь удобнее. Вдавливаюсь натянутой ширинкой ей между ног. Нагло пробираюсь под платье. Горячая кожа обжигает ладони.

Мну, тискаю, кусаю ее до стонов. Такая сладкая, такая податливая и открытая.

Провожу пальцами по перешейку трусиков.

— Горячая, мокрая, — довольно хриплю я.

Смущается, сжимается вся. У нас после первой ночи еще не было повторения, а надо бы закрепить и сделать этот приятный процесс регулярным.

Обвожу языком ее губы, пробираясь рукой под трусики. Она раскрытая. Глажу, толкаю пальцы в тесноту. Туго сжимает их.

— Расстегни мне штаны, взрослая девочка, — смотрю ей в глаза.

Там затягивающая бездна. Отключающая мозги темнота. Манящая, сводящая с ума, заставляющая кипеть мою кровь.

— Смелее, Лекси. Хочу тебя до одури. Крыша едет.

Царапая ноготками по члену, возится с ремнем, ширинкой.

— Умница. Достань его и сожми покрепче.

Ее теплые пальцы толкаются под широкую резинку боксеров. Касаются головки.

— Оуч! Да! Ар-р-р, — закатывая глаза, терзаю ее губки, толкаясь в руку.

Убираю трусики в сторону. Приподнимаю Лекси за бедра и аккуратно опускаю на себя. Она очень туго меня сжимает, напрягаясь всем телом.

— Дыши глубже. Не больно ведь тебе больше.