Книга Метод Чарли, страница 179 – Эль Кеннеди

— Чувак, — предостерегает Уилл с другого конца дивана. — Ты понятия не имеешь, какой ящик Пандоры с гиковскими разговорами ты только что открыл.

Я сияю, глядя на Беккета.

— Как, спрашиваешь? Позволь мне рассказать!

— Ларсен, — стонет он. — Спаси меня.

— Не-а.

— В общем, — объясняю я, — здесь используется комбинация фотоплетизмографии и осциллометрии. ФПГ — это метод, который использует свет для измерения изменений объёма крови, а осциллометрия используется для оценки артериального давления на основе артериальных пульсаций.

Он вздыхает.

— Мне кажется, это был не английский.

— Ещё какой английский.

— Может, просто скажем, что ты создаёшь устройство, которое делает эти старомодные манжеты похожими на динозавров? Мне не нужно знать, как работает вся кухня.

— Ладно, но только если ты пообещаешь помочь мне тестировать прототип. Оба. Вы будете моими подопытными кроликами.

Уилл бросает на меня игривый взгляд.

— Можешь делать с моим телом всё, что захочешь.

— В любой день недели, — соглашается Беккет. — Вообще-то, нет. Я буду твоей подопытной крысой, только если там не будет страшных проводов и ударов током.

— Не волнуйся, это будет безболезненно. Если, конечно, не считать болью необходимость слушать, как я объясняю тонкости вариабельности сердечного ритма и обработки сигналов.

— Знаешь, что в этом по-настоящему сексуально? — говорит Беккет.

Я невольно смеюсь.

— Я бы не стала ассоциировать свой выпускной проект со словом «сексуально», но ладно, я заинтригована. Что в этом сексуального?

— Как горячо ты выглядишь, когда говоришь о своей работе. Мне это нравится. — Его голос звучит хрипло.

Чёрт возьми. Каждый раз, когда он говорит такие вещи, я таю лужицей у его ног.

Я продолжаю работать, пока парни досматривают игру, а после её окончания Беккет включает ту ролевую игру про зомби, которая ему нравится, а Уилл отрубается на секционном диване. В конце концов мои веки начинают слипаться, поэтому я закрываю ноутбук и прижимаюсь к Беккету. Он выключает игру и вытягивается рядом со мной, притягивая меня ближе, так что я кладу голову ему на грудь.

Он не пытается перевести всё в физическое русло. Уже поздно, за два часа ночи, и нас обоих устраивает просто валяться на диване — одетые, с гениталиями, благополучно спрятанными под тканью.

Я засовываю руку под его толстовку и глажу его тёплую, твёрдую плоть. Не в сексуальном смысле. Мне просто нравится прикасаться к нему.

— Приятно, — бормочет он.

Лёжа с ним, я вспоминаю, как сильно он меня раздражал в прошлом семестре, как я считала, что он пустой и неинтересный, и меня колет чувство вины.

— Бек? — тихо говорю я.

— Мм?

— Я неправильно тебя оценила.

— Что?

— В прошлом семестре. Я думала, ты просто бабник.

— Ну… — Он пожимает плечами, и я чувствую, как он улыбается в мои волосы.

— И что в тебе нет глубины, — признаюсь я, а затем выдаю ругательство, осознав, как грубо это прозвучало. — Прости. Я только сейчас услышала это со стороны, и это звучит ужасно.

Он перекатывается на бок, чтобы мы оказались лицом друг к другу, и в его глазах загорается понимающий блеск.

— Не извиняйся. Ты не первая, кто так думает. И, наверное, не последняя. — На уголках его губ играет кривая усмешка. — Люди не воспринимают меня всерьёз, потому что я выгляжу как белокурый сёрфер и говорю как тупой австралиец. Но меня это, по правде, устраивает. Это даёт мне преимущество. Застаёт их врасплох, когда они понимают, что я вижу гораздо больше, чем они думают.