Книга Метод Чарли, страница 177 – Эль Кеннеди

Я поднимаю сумочку на колени и начинаю рыться в поисках телефона, наконец находя его под кошельком. Когда я вытаскиваю его из сумки, вместе с ним вылетает листок бумаги и опускается на столик перед Дианой.

Она подхватывает его и протягивает мне.

— Держи.

— Спасибо, — говорю я, нахмурившись. Я не узнаю этот листок и понятия не имею, как он оказался в моей сумке, но вместо того чтобы проверить его позже, я совершаю глупость — разворачиваю его при всех.

Моё сердце останавливается, когда я узнаю почерк.

Это почерк Беккета.

Не Уилла.

— О боже, это что, любовная записка? — С ухмылкой Диана выхватывает листок обратно, её зелёные глаза сияют озорством.

Я пытаюсь выхватить его у неё из рук, но она уже читает вслух.

— «Хорошего дня, малышка. Уже скучаю». — У неё отвисает челюсть. — Вау. Уилл оставляет тайные записки в твоей сумочке? Парень серьёзно втрескался.

Облегчение заливает мою грудь от того, что она предположила, будто записка от Уилла. Слава богу, она не знает, как выглядит их почерк.

И слава богу, что Беккет выбрал самую невинную записку на свете. Всё могло бы пойти совсем в другом направлении, если бы он написал: «Уилл и я не можем дождаться, чтобы трахнуть тебя позже, малышка».

Голос Джиджи сочится весельем, когда она говорит:

— Ладно, это просто невероятно мило.

Я нервно смеюсь, надеясь, что румянец на щеках не выдаст меня.

— Ага. Уилл иногда бывает таким милым.

— Тебе что, трудно признать, что он тебе нравится? — говорит Блейк с усмешкой, и я понимаю, что она передразнивает мои же слова, которыми я допекала её насчёт Айзека осенью.

— Он мне очень нравится, — признаю я.

Я засовываю записку в сумочку как можно непринуждённее, делая вид, что она была не от того парня. Нет, не от того. Просто от другого. Мой мозг лихорадочно работает, чувство вины грызёт меня изнутри. Я больше не знаю, как справляться с этой ситуацией. Я не хочу врать о том, кто пишет мне милые записки. Но и правду говорить тоже не хочу.

— Насколько сильно? — спрашивает Джиджи, улыбаясь.

Что мне сказать? Что я влюбляюсь в него? В Беккета тоже? Это ощущение кажется слишком масштабным. Слишком пугающим. Когда мы начинали это, я не планировала влюбляться — особенно в обоих.

Впервые в жизни Метод подвёл меня. Потому что «влюбиться в двоих парней» не входило в мой список возможных исходов.

— Я не знаю, — наконец говорю я. — Я имею в виду… возможно, я влюбляюсь в него. — Я неловко смеюсь, пытаясь представить это как нечто несерьёзное.

Брови Блейк взлетают вверх.

— Ты влюбляешься в него? Шарлотта, это серьёзно.

— Да. — Я вздыхаю, ненавидя, насколько противоречивыми я себя чувствую. Как же мне страшно.

Потому что… влюбиться в одного парня? Нормально.

Но в двоих?

Это такой хаос, к которому я не готова.

•••

Несколько ночей спустя я снова в их доме — сижу на диване, скрестив ноги, передо мной открытый ноутбук, а на журнальном столике царит хаос из учебников и разрозненных записей — я набрасываю очередную версию своего проекта по проектированию кардиомонитора.

Я предпочитаю работать у них. Более того, это уже вошло в привычку — собирать сумку на ночь и ехать в Хастингс, где нет Агаты, которая следит по коридорам, все ли надели одобренные Delta Pi пижамы и не стучат ли слишком громко по клавиатуре. Здесь я могу быть настолько тихой или громкой, насколько захочу. Могу не спать всю ночь, не боясь, что кто-то завтра язвительно заметит, какие у меня тёмные круги под глазами. Потому что тёмные круги под глазами — обычное дело в STEM. Инженерия требует множества бессонных ночей, кофеина и периодических срывов на сложных алгоритмах.