Книга Ты опоздал, любимый, страница 10 – Юлий Люцифер

Я рассмеялась.

Громко. Зло. С привкусом чего-то сломанного.

— Это и есть твоя великая причина? Серьезно? Ты три года молчал, а потом узнал, что у меня помолвка, и решил, что пора проявиться?

— Нет.

— Тогда что?

— Я узнал не только это.

Я скрестила руки на груди.

— Не тянu.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я узнал, как именно ты жила после нашего расставания.

У меня внутри что-то сжалось.

— И кто же тебе доложил? — тихо спросила я. — Добрые люди? Любопытные знакомые? Или ты просто решил навести справки, как там твоя бывшая, которую ты бросил умирать в одиночку?

— Я не бросал тебя умирать.

Слова вырвались у него резко. Почти с болью.

Я шагнула ближе.

— Нет? А что ты сделал, Данил? Напомни. Потому что я прекрасно помню ту зиму. Помню, как ты исчез. Помню, как я звонила тебе, а ты не брал трубку. Помню, как стояла под дверью твоей квартиры и чувствовала себя последней униженной дурой. Помню, как твоя мать смотрела на меня так, будто я грязь на ее лестнице. И лучше всего я помню, как мне пришлось самой собирать себя с пола после того, как ты решил, что молчание — это тоже ответ.

Он побледнел, но не отвел глаз.

— Я заслужил это.

— Не смей делать вид, что благородно принимаешь удар. Ты его не принимаешь. Ты его давно должен был получить.

Он кивнул.

— Да.

Меня почти трясло. От ветра, от злости, от того, как спокойно он стоял и не защищался. Это бесило сильнее всего. Я пришла сюда готовая к его самоуверенности, к оправданиям, к привычному мужскому «все было сложно». Но он не играл в эту игру.

Именно поэтому мне становилось все тревожнее.

— Что ты узнал? — спросила я уже тише.

Он немного помолчал, будто выбирая между правдой и тем, насколько она меня добьет.

— Что после меня ты не просто страдала. Что у тебя был срыв. Что ты полгода лечилась. Что ты почти не выходила из дома. И что все это время я считал, будто ты меня просто возненавидела и пошла дальше.

Я застыла.

Холодный ветер ударил в лицо, но я едва почувствовала.

Об этом знали немногие. Мама. Полина. Психотерапевт. Потом — Артём, уже сильно позже. И все. Даже на работе тогда думали, что я просто взяла длинный отпуск из-за выгорания и проблем со здоровьем.

— Кто тебе сказал?

— Неважно.

— Для меня — важно.

Он провел рукой по волосам и впервые за весь разговор выглядел по-настоящему выбитым.

— Я встретил Игоря, — сказал он. — Случайно. Две недели назад. Он был пьян и… сказал лишнее.

Я закрыла глаза на секунду.

Игорь. Брат моего бывшего начальника. Один из тех мужчин, которые всегда все про всех знают, но считают это формой обаяния. Господи.

— И что? — спросила я. — Ты узнал, что мне было плохо. Поздравляю. Твой кругозор расширился.

— Лера…

— Нет, подожди. Мне правда интересно. Что ты почувствовал? Удивление? Вину? Или тебе просто стало неприятно, что последствия твоих решений оказались больше, чем ты планировал?

Он сделал шаг ко мне.

— Я почувствовал, что все это время жил в ложной версии того, что между нами случилось.

— Бедный ты.

— Я серьезно.

— А я нет? — почти прошипела я. — Ты хочешь говорить серьезно? Давай. Где ты был, когда мне нужна была эта твоя серьезность? Где ты был, когда я не могла спать без таблеток? Когда не ела? Когда перестала узнавать себя? Где ты был, когда я впервые зашла в кабинет психотерапевта и не могла сказать вслух, что меня убило не расставание, а то, что мужчина, который клялся любить, просто выключил меня из своей жизни, как сломанный свет?