Книга Тамбовский волк, страница 118 – Виктория Рогозина

— Ты спятил, — тихо сказал Череп, теперь уже спускаясь вниз. — Это не выход. Ты даже не поговорил с ней.

— А надо ли? — с кривой усмешкой спросил Макар. — Она сама говорила, что хочет сосредоточиться на учёбе. Я слышал между строк. Я — не в её планах.

Наступила тишина. Только занавеска тихо зашуршала, будто соглашаясь.

— Во сколько поезд? — спросил Череп глухо.

— В семнадцать ноль семь. До Тамбова сутки с лишним. Подремлю в дороге, подумаю, куда дальше. Не переживай, я справлюсь.

Он поправил ремень сумки на плече и протянул руку.

— Ты мне как брат. Спасибо за всё.

— Не будь балбесом, — пробормотал Череп, но руку пожал — крепко, по-мужски, со всей внутренней болью. — Иди уж, пока я не передумал тебя в шкаф запереть.

Макар усмехнулся, выдохнул глубоко и шагнул к двери. На прощание оглядел комнату — такую привычную, родную, полную воспоминаний — и тихо сказал:

— Прогуляюсь пешком. Хочется воздуха. Напоследок.

Дверь за ним закрылась. Словно захлопнулась крышка. Череп остался стоять посреди комнаты, всё ещё ощущая в пальцах тепло рукопожатия. Он провёл рукой по лицу, как будто хотел стереть тревогу, но та только крепче прирастала к коже.

— Чёрт... — выдохнул он, и сдёрнул с тумбочки телефон. Набрал номер Полины. Гудки. Один, второй, третий.

— Ну давай, возьми же... — пробормотал он, слушая неумолимое биение ожидания.

Но смартфон Полины молчал. Девушка, как назло, была на лекции. И не знала, что в это время человек, которого она боялась потерять, уходил навсегда.

Череп нервно вышагивал по комнате, вжимая телефон в ухо так, словно можно было через него передать срочность происходящего. Он звонил снова и снова. Экран гас, потом вспыхивал, показывая глухую отметку: «Нет ответа». Он чертыхался, махал рукой, снова набирал номер. В какой-то момент швырнул телефон на подушку, но через минуту уже поднимал его обратно — надежда, как назло, умирала последней.

— Да возьми же ты трубку, Поля, — стиснул он зубы. — Ну пожалуйста…

Тем временем Макар шагал вдоль шумного Московского шоссе. Машины сновали мимо, обдавая его клубами горячего воздуха и запахом бензина, но он не замечал ни грохота транспорта, ни вибрации асфальта под ногами. Всё внутри него было притихшим и странно ясным.

Позади, теряясь за спиной, вырастали серые корпуса СГЛУ, родной, знакомый до последнего кирпича институт. Ещё недавно они с Полиной бегали туда на пары, держась за руки, смеялись на переменах, пили кофе в буфете, обсуждали планы и жизнь. А теперь — шаг за шагом — он уходил от всего этого. От них. От неё.

Он не торопился. Нёс свою сумку через плечо, держа спину прямо, как подобает мужчине, принявшему трудное, но нужное решение. Это давалось ему нелегко — но он не жалел. Он делал это ради неё.

— Ты заслуживаешь большего, Поля, — прошептал он, словно она могла услышать. — Бесконечно большего, чем я.

Перед глазами всплывали картинки — будто кто-то тайком проецировал фильм на внутреннюю сторону век. Вот она, ещё маленькая, с веснушками и огромными глазами, кричит ему «Догоняй!» на школьной площадке. Вот — сидит в школьной библиотеке, перебирает страницы с мятой закладкой, и у неё серьёзный, чуть нахмуренный лоб. А вот — умытая слеза на щеке, когда он впервые поцеловал её в больничном коридоре. Эти моменты врезались в память, как выжженные татуировки.