Книга Кривые зеркала, страница 82 – Жанна Даниленко

Вот только Иван Дмитриевич что-то не торопится. Хотя Юле казалось, что после их поцелуя он должен был прийти в тот же день. Но, видимо, у заведующего хирургией было другое мнение по этому поводу. А она тогда чего ждёт?

С того памятного раза, как он пьяный ввалился к ней в дом, прошло уже две недели. За это время практика у Юли закончилась, она даже первую в своей жизни зарплату получила. Первую, но не последнюю — Юлю взяли в штат. Правда, график у неё выходил какой-то странный: то в день, то в ночь, а то суточное дежурство. Пришлось себе в календарике отметить дни, чтобы не забыть и не запутаться.

Ивана Дмитриевича она в отделении, конечно, видела и не раз, и халат ему в операционной завязывала, но говорил он о чём угодно, но о личном ни слова. К себе в кабинет он её больше не приглашал, чаем не поил и кашей с ложечки тоже не кормил. Словно сбегал от неё, как сейчас сбежит тесто!

Юля вспомнила, что так и не приготовила начинку и быстро кинулась исправлять эту ошибку. И опять мыслями вернулась к Соколовскому.

А она ждала. И когда дневник практики он подписывал тоже ждала, а потом поняла, что всё зря. Вот только ждать не перестала. Даже сейчас, сидя на кухне и готовя свой ужин, она продолжала ждать его. Представляла, как всё это произойдёт, и плакала, понимая, что реальность очень далека от мечты.

Так, переживая и мучаясь неопределённостью, Юля и не заметила, как сварила суп и испекла пирожки. Они получились красивые, ровненькие и румяные.

Пока пирожки остывали, Юля решила сходить в родительскую квартиру, цветы полить — папа просил перед отъездом. Они с мамой уехали в отпуск на море, как и собирались. Мама с ней так и не разговаривала, держалась холодно, как будто они были чужими друг другу, но Юля была рада за неё. Может, там, на море, у неё с папой всё наладится.

Юля даже переодеваться не стала — идти-то в соседний подъезд. Не выключив свет, вышла из квартиры, быстро спустилась по ступенькам и почти добежала до квартиры родителей. Почему так торопилась, сама не понимала, ведь ни у родителей, ни в своей квартире её никто не ждал.

Юля полила цветы и зачем-то протёрла подоконники, видимо, борьба за чистоту уже вошла в привычку. Она тихонько засмеялась, положила тряпку на место, осмотрела квартиру, которая без жильцов выглядела сиротливо, проверила на всякий случай все краны и закрыла дверь. Спускаясь вниз, поймала себя на мысли, что родная в недавнем прошлом квартира теперь кажется совсем чужой, в ней совсем не хочется оставаться дольше, чем необходимо. Но в данный момент и к себе идти не хотелось, там тоже давило одиночество, и Юля решила посидеть в полисаднике и подышать свежим воздухом. Устроилась на той самой лавочке, на которой две недели назад ждал её Соколовский, и прикрыла глаза.

Во дворе было безлюдно: мамаши увели своих чад готовиться ко сну, бабульки расползлись по квартирам смотреть новости, чтобы завтра было что обсудить, даже подростки не спешили выходить на прогулку. Юля наслаждалась спокойствием и одиночеством — почему-то здесь оно ощущалось совсем по-другому, не давило, а умиротворяло, — и не хотела уходить.

Только сейчас Юля поняла, что стала ужасной домоседкой, даже с Татьяной и Володей перестала куда-либо ходить. Они зовут, а ей не хочется. Даже не так, она не хочет им мешать. Пусть хоть кто-то будет счастлив и любим. А своим самым близким друзьям она кроме счастья ничего не желает. Да и настроение не то, зачем своей грустной физиономией портить свидания подруге и её любимому человеку.