Книга Кривые зеркала, страница 79 – Жанна Даниленко

— А как иначе? Кто у меня есть, кроме моего мальчика? Ты спрашивал, что я здесь делаю? Ищу защиты и понимания. Кто меня пожалеет, кроме сына родного?

— Не устраивай концерт! — Соколовский старший стукнул ладонью по столу. — Ванька прав, нечего мальцу нервы трепать. А ты, Тёма, родителей не слушай, глупые они у тебя. Не станут они разводиться, побузят и успокоятся. — Он подмигнул внуку. — Давай иди почитай, что там тебе на лето задали. Потом мы с отцом к тебе придём, обсудим, проверим. Папку твоего мы читать не заставляли, сам книги глотал.

Тёмка вышел из-за стола и понурив голову отправился в свою комнату.

Иван подождал, когда сын закроет дверь в своей комнате, и спросил:

— Света, что ты конкретно хочешь? Ты говори прямо, без театральщины. То, что ты мне изменяешь, я знаю, и с кем — тоже осведомлён. Если честно, мне его жаль, потому что человек он хороший. И для чего ты его соблазнила — тоже понятно, так что изображать оскорблённую невинность не стоит.

— Да плевать, — ответила Светлана, в миг теряя налёт интеллигентности. — В мои планы развод не входит. Твоё увлечение Юлей — не аргумент. Ты до неё имел кого хотел, и после неё ничего в твоей жизни не изменится, а мне важен статус.

— И фамилия? — с усмешкой спросил Соколовский-старший. — А также всё, что к ней прилагается?! Тебе самой-то, Светлана, не смешно? А если Ванька не согласится жить с тобой?

— Значит, я буду судиться, — пожала она плечами. — Получу всё, что мне полагается: квартиру, деньги, которые на книжке лежат. Кстати, ребёнок после развода остаётся с матерью, то есть со мной. И ведь я могу вдруг посчитать, что вы все на него плохо влияете, а потому ваше общество ему противопоказано.

— Ну и стерва же ты, Светка! — в сердцах произнёс Иван.

— Не отрицаю, — отвечала она. — Мне, в отличие от тебя, никто торную дорогу по жизни не прокладывал, тёплое место не выбивал и трёшку в центре не предоставлял. Почему ради твоей так называемой любви я должна в чём-то себя ограничить и потесниться? У меня другие планы. Мне нужно карьеру делать. Я пятнадцать лет жизни на неё положила, а тут ты с любовью к какой-то девчонке. Нет, товарищи Соколовские, кинуть меня у вас не выйдет!

На последних словах её голос дрогнул, и она выскочила из комнаты, на ходу смахивая слёзы со щёк.

— Самое интересное, что она по-своему права, — задумчиво произнёс Соколовский-старший.

— Права, — развела руками мать. — Мы с тобой, Дима, ко всему этому безобразию руку приложили, нам и отвечать перед ней. И компромисс искать тоже нам придётся.

Иван с изумлением и интересом переводил взгляд с отца на мать, а потом снова на отца.

— Есть что-то такое, чего я не знаю? — спросил он.

— Есть. Теперь ты сам родитель и должен нас понять. То, что мы с матерью делали, делалось ради твоего блага. Пойдём на улицу, в беседку, там поговорим.

— Может быть, не надо, Дима? — жалобно попросила мама отца.

— Надо. Хотели ведь как лучше…

Иван был готов выслушать родителей, но чуть позже, а сейчас его тянуло к сыну. Подойдя к двери его комнаты, он услышал рыдания жены. И хотя её страдания его не впечатляли, он чувствовал, что не прав в своём стремлении всё вот так мгновенно разрушить. Их с женой многое связывало, сын в первую очередь, а потом быт, работа, квартира, сытая жизнь и удовлетворение всех, по большей части Светкиных, хотелок и амбиций. В конце концов, она красивая и умная баба, а он украл у неё пятнадцать лет жизни. Даже не так, он просто не дал ей жить без себя целых пятнадцать лет. Почувствовал укол совести, потому что больше не любит её, а ведь ещё полгода назад казалось… Неужели её измена всему виной? Или то, что он считал любовью, было чем-то другим? Решил, что подумает об этом позже, а сейчас для него важен только сын — в своих чувствах к нему Иван не сомневался.