Книга Кривые зеркала, страница 76 – Жанна Даниленко

Иван выглянул в коридор и гаркнул так, что медперсонал чуть ли не мгновенно появился.

— Чем тебя? — спросил пострадавшего.

— Ножом, наверно, — ответил тот. — Я не разглядел.

Иван расстегнул окровавленную рубашку и осмотрел раны, одна из которых точно проникала в брюшную полость. Вокруг суетились медсёстры и дежурный врач.

Несчастному поставили систему, подняли в операционную. Сделали всю необходимую подготовку. Уже стоя у операционного стола и выполняя средне-срединную лапаротомию с ревизией органов брюшной полости, Иван спросил Юлю:

— Где ты его нашла? Он ведь тебе теперь по гроб жизни обязан.

— Около кардиологического корпуса, — ответила Юля. — Я к папе ходила предупредить, что на дежурство останусь. Там в приёмном этого мужчину увидела. Он помощи просил, а его какая-то врач в хирургию послала. Я и помогла ему дойти, под конец тащила на себе просто.

— Что значит послала? Человека с распоротым животом «послала»? — Он акцентировал интонацию на этом слове. — «Послала» пешком пройти метров двести в неизвестном направлении?!

— Я не знаю, Иван Дмитриевич, — ответила Юля. — Я вслед за ним вышла и увидела кровь, только когда мы поравнялись, вот и сделала, что могла. Я испугалась очень.

— Ещё бы наша Юлечка не испугалась! Девочка же ещё совсем, — ласково произнёс анестезиолог, а потом добавил уже жёстко: — Дмитриевич, это просто так оставлять нельзя.

— Я тоже так думаю, — вторил ему второй хирург. — Завтра на планёрке вопрос поднимем, да и рапорт главному написать надо.

— Поднимем и напишем, — задумчиво произнёс Иван. — Сушить дай, — обратился он к операционной сестре. — И ещё сушить, а теперь зажим.

Операция шла долго. Но всё имеет свойство заканчиваться. Оставив ассистента шить кожу, он вышел из операционной. Теперь предстояло поговорить со следователем, который уже ждал в холле, потом заполнить историю, описать ход операции и обязательно написать рапорт главному.

Пока занимался всеми этими делами, привезли пациентку с острым калькулёзным холециститом, и он снова оперировал, затем писал, потом пошёл на обход… И только войдя в свой кабинет и увидев на столе кастрюльку с больничным ужином, вспомнил про Юлю.

Нашёл её в предоперационной.

— Зайди ко мне, — произнёс строго и вышел, не дожидаясь, что она последует за ним.

Юля появилась спустя несколько минут.

— Ты ела сегодня?

— Да, завтракала, — ответила она.

— Садись, ложку держи, тут нам с тобой буфетчица картошки тушёной оставила.

— Вам оставила, вот вы и ешьте, — упрямилась девочка, глядя на кастрюльку голодными глазами.

— Давай ты не будешь спорить! — Иван протянул ей ложку и сел рядом. — Посуду мыть не хочу, поэтому сервировки не будет. Есть будем по-походному. Ты не думай, мы пациентов не объедаем. Во-первых, буфетчица берёт еду на всех, включая персонал, во-вторых, часть больных отказывается от столовской еды, им из дома приносят, так что ешь и ни о чём плохом не думай.

Юля принялась за еду. И когда они на пару опустошили кастрюльку, побежала её мыть. Иван же готовил чай.

— Твоё заявление я подписал, — между делом сообщил он.

— Спасибо! — ответила она, а он показал пальцем на свою щёку, требуя поцелуя, и просто расцвёл, когда её губы прикоснулись к указанному месту. Конечно, он её сгрёб и поцеловал правильно, так как целуют любимую женщину. Хотелось большего, но не здесь, не на этом диване, где он пользовал других, имена которых забылись, а лица стёрлись из памяти. Юля для него другая. К её ногам хочется положить весь мир, вот только сам он скован по рукам и ногам пока.