Книга Учительница сына. Будешь моей, страница 24 – Анастасия Сова

Громов с усмешкой чешет подбородок.

— А у тебя, учительница, еще более запущенная ситуация, чем я думал. С такими зажимами, пожалуй, и недели не хватит.

Мои щеки загораются после его слов. Опять он за свое. Становится понятно, о чем Громов говорит, и его обещания, как обычно, отзываются в моем сознании довольно реалистичными картинками.

Я не понимаю, откуда они берутся, ибо обычно я не думаю о близости с мужчинами. Мне это просто не надо!

А отец Захара, он… он одним своим присутствием вытаскивает из меня какие-то непонятные, абсолютно несвойственные мне желания и мысли.

— Ты как ежик. Даже не дослушала меня, а уже колючки выпускаешь.

— А мне вас слушать и не надо! — продолжаю держать оборону я. — Я уже все, что надо, услышала. И вы, Вадим, меня, пожалуйста, услышьте.

— Ты вообще в курсе, что тут случилось? — вдруг спрашивает мужчина, словно переводит тему.

— Что? — на автомате спрашиваю.

— Я тебе, считай, жизнь спас. Вот что!

Хмурюсь.

О чем он говорит вообще?

— Пока вы, кажется, ее только ломаете.

— Так кто же знал, что ты такая припадочная?

— Я не… — ну, да, припадочная, получается.

Но ведь Громов сам заставляет меня нервничать!

— Это хорошо, что я подоспел вовремя. Сделал тебе искусственное дыхание. Прямо рот в рот. Иначе бы все.

— Что? — хмурюсь еще сильнее.

Мне становится не по себе оттого, что Громов прикасался к моим губам, пусть и в целях спасения.

Кожу начинает припекать, особенно, когда обращаю внимание на его улыбающийся рот.

Это как разряд тока.

Представляю, как лежу беспомощная на полу, а этот мужчина припадает ко мне губами.

И пока я валяюсь такая вот беззащитная и безвольная, облапывает меня в самых запретных местах.

Блин… ведь тогда он может знать, что я без трусиков! Я сама только сейчас про это вспоминаю.

Низ живота вдруг резко схватывает спазмом возбуждения.

Вадим усмехается, оценивая мое состояние.

— И, знаешь, у тебя охрененные губы! Я не мог оторваться.

— Хватит! — выпаливаю я, и это очень сильно выдает мое волнение.

— Ты там что-то про мои принципы говорила. Что они отличаются от общепринятых. Так вот, как видишь, эти самые принципы не позволили мне воспользоваться твоим состоянием. А еще я плачу по счетам, и умею быть благодарным.

Громов приближается ко мне лицом. Я вжимаю голову в плечи. Запах его парфюма проникает мне в ноздри. По телу пробегают мурашки, когда я представляю, что сейчас мужчина прикоснется ко мне.

Но он не спешит этого делать, хотя легче мне все равно не становится. А пальцы, сжимающие настольную лампу, уже окоченели от напряжения.

— А что начет тебя, крошка? Что говорят твои принципы? Они позволяют тебе отвечать благодарностью за спасение?

— Позволяют. Но спать с вами я не буду. Вы мне не нравитесь.

Произношу это, а у самой снова все сжимается от возбуждения. Я именно так реагирую на близость и запах Громова, хотя мне совсем не по душе эта реакция.

И когда я отвечаю, что секса не будет, сама лишь сильнее начинаю его хотеть.

Усмехается. Наверное, по моим глазам все видит.

— Врушка из тебя тоже так себе, училка.

— Я не…

— Чщщщ… — Вадим уже привычным для меня жестом прижимает свой палец к моим губам. — В общем, поступим мы так. Сейчас тебе нужно отдохнуть, а завтра в семь жду тебя в ресторане «Золотая вилла». Не ссы, красивая, ты же не думаешь, что я тебя прямо там на столе разложу?