Книга Учительница сына. Будешь моей, страница 23 – Анастасия Сова

— Хорошая девочка, — хвалит меня мужчина.

— Что вы тут делаете? И где Захар? Это вы его подговорили ко мне прийти? Он, конечно, взрослый уже, но еще ребенок! Как вам не стыдно приплетать сына к своим грязным делам? Вы, кстати, не думали, что это упущение вашего воспитания сделало его таким? — словно осмелев, закидываю незваного гостя вопросами.

— То есть, по-твоему, я настолько жалкий, что стал бы действовать через ребенка?

— Вы не жалкий, вы… — эх, была не была! — Вы наглый, циничный, бездушный моральный урод! У которого если и есть какие-то принципы, то они сильно отличаются от общепринятых. Если вам человек говорит «нет» — это значит, «нет»! И не надо это как-то по-своему интерпретировать! Не надо думать, что раз у вас есть деньги — то вам подвластно все! Это не так! Есть вещи, которые нельзя купить. Ни за какие деньги.

— Это тебя что ли не купить, училка? — Вадим осматривает меня так, будто я уже его собственность.

— И меня в том числе.

Тут было бы уместно сказать, что его сын тоже пытался это сделать, но я не сдаю Захара, потому что он очень об этом просил.

— А ты еще и наивная до кучи, — усмехается Громов.

Мне почему-то после его слов резко начинает не хватать воздуха. Что бы я там не говорила, этот мужчина не собирается ни отступать, ни прислушиваться. И я сейчас для него лишь тот загнанный в ловушку зверек, что до сих пор бултыхается, отказываясь до последнего принимать свою участь.

— Короче, слушай внимательно и запоминай. Я расскажу тебе, как все будет.

Диана

— Короче, слушай внимательно и запоминай. Я расскажу тебе, как все будет.

Слова Громова звучат так уверенно, что у меня не остается сомнений — как он скажет, так мы и поступим.

Но это же неправильно. Несправедливо! И все, буквально каждая клеточка внутри меня, протестует его словам.

Тяжко держать себя в руках. Но я делаю это. Точнее, у меня нет выбора.

Вадим с каждым словом, все ближе ко мне. Он идет медленно, но уверенно. Для такого крупного мужчины нет никакой сложности преодолеть малюсенькое расстояние на моей крохотной кухне за какие-то доли секунды.

Громов надвигается на меня не спеша и неотвратимо. Точно гипнотизирует, как хищник. Вот-вот прыгнет. Прямо как удав откроет рот и проглотит добычу целиком.

Хочу поднять руку с лампой и показать, что «оружие» все еще при мне, и я могу им воспользоваться, но не получается. Она так и замирает в безвольном положении.

Вадим останавливается совсем близко, и вот я уже могу почувствовать его опасное тепло.

И оно именно такое. Провоцирующее. Подавляющее волю.

Как сонные маки, прекрасные яркие цветы в сказке заставляли Элли заснуть, так и жар от тела Громова вынуждает меня впасть во что-то типа оцепенения.

— А будет так… — вот уже пальцы мужчины по-хозяйски ложатся на мою щеку. Гладят. Едва не задевают губы.

И тут до меня доходит, что если не сейчас, то уже, наверное, никогда.

— Что бы вы сейчас не сказали, — отталкиваю наглого отца ученика и отступаю в коридор, — так не будет.

Получается даже уверенно. У меня реально выходит дать отпор, и я горжусь собой.

— И как же будет?

— Как положено по закону. Я вам уже говорила. Если хотите получить с меня компенсацию за аварию, то идите в суд. И это будет единственный вариант нашего с вами общения, ясно?