Книга Развод в прямом эфире, страница 69 – Анастасия Ридд

Куклам тоже бывает больно. Особенно когда их разлучают с папой. Ты уверена, что все делаешь правильно?

Я перевожу взгляд на Глеба, в глазах которого плещется ярость.

— Все, — тихо говорит Глеб. — Это прямая угроза и запугивание. Завтра с утра пойду с этим в полицию. Напишем заявление. Этого уже достаточно.

Он аккуратно упаковывает коробку в специальный пакет, а я убираю телефон обратно.

— Ален, — тихо протягивает Баринов. — Он бьет по самому больному, потому что трус. Он шлет игрушки анонимно, ты же выходишь в прямой эфир и перед тысячами людей строишь реальность. И у кого из вас больше силы?

— У меня, — твёрдо заявляю я. — А Рома… Он просто в отчаянии от того, что проигрывает, и поэтому хватается за самое грязное оружие.

— Именно, — Глеб осторожно притягивает меня за плечи.

В его объятиях я по-настоящему чувствую себя под защитой. Что бы ни творил мой бывший, ему не удастся справиться с нами…

В тот день, когда отец присылает мне последний самый весомый пакет документов, в котором я нахожу все схемы, которые использовал мой муж, мне звонит продюсер ток-шоу «Правда о семейной жизни».

— Алёна, здравствуйте! Мы следим за вашей историей, — сочувствующим голосом произносит продюсер шоу Марина. — Наше предложение в силе. Мы даём вам место в эфире. Но только вы должны знать — это будет прямой эфир. Ваш муж, сестра и бывшая подруга тоже будут в студии. Все трое.

Я убираю мобильный от уха и включаю громкую связь. Глеб, сидящий напротив с планом электропроводки, замирает. Маша, что-то сосредоточенно изучающая в своем ноутбуке, переводит на меня удивленный взгляд.

— Марина, я вас слушаю, — отвечаю я.

— Мы приглашаем вас, Романа Андреевича, Олесю и Оксану Сергеевну. Ток-шоу пройдет в формате открытой дискуссии, — объясняет она. — У вас будет время на монолог и на вопросы. Мы не гарантируем справедливость, Алёна. Мы гарантируем лишь эфирное время, где вы сможете как-то проявится и отстоять себя. Вы готовы к такому формату? К их присутствию?

Я перевожу взгляд на Глеба. Он не кивает и не подталкивает. Баринов просто смотрит на меня, и в его глазах читается только один вопрос: «Ты уверена, что хочешь туда вернуться?» Я смотрю на папки с документами, на скриншоты переписок, которые Мария собрала в хронологию предательства моего мужа, а затем задерживаю внимание на фотографии детей.

— Да, Марина. Мой ответ «да», — с уверенностью в голосе говорю я. — Я готова. Когда планируется эфир?

— Мы бы хотели провести его как можно раньше и не растягивать на месяц. Что насчет послезавтра? — спрашивает она.

— Хорошо, — соглашаюсь.

— Отлично! — восклицает женщина. — Эфир начнется в восемь вечера. Приезжайте к пяти на подготовку. Адрес сброшу сообщением.

— Хорошо. Спасибо.

Я сбрасываю вызов, и в кухне повисает тишина, которую нарушает лишь тиканье настенных часов.

— Это ловушка, — первым нарушает молчание Глеб, отодвигая от себя чертежи. — Они будут играть на эмоциях. Трое против одной в кадре. Олеся будет лить слезы, Оксана сделает из себя профессионала, пострадавшего от твоей неадекватности. А Роман будет давить на то, что ты разрушила семью, украла детей и оклеветала честного человека, который, между прочим, хотел помочь твоему блогу.

— Я прекрасно понимаю это, — на выдохе говорю я. — Именно на это они и рассчитывают. На истерику. На срыв. Чтобы я в слезах выбежала из студии, а они остались несчастными жертвами. Экая коварная женщина.