Книга Бандит-одиночка и дочка!, страница 46 – Лия Седая

Вот уж хер. Я должен только дочке.

Вот это я знал точно. А все остальное — только как я захочу. Я не женат. У меня нет...

Воздух вдруг застрял в глотке. Чтобы его протолкнуть внутрь, потребовалось усилие. Проглотить принудительно, дать организму снова насытиться кислородом. Позволить крови разнести его.

У меня нет постоянных отношений.

Оказывается, уже нет.

Хотя утром я думал иначе.

— Владик, — Алина посмотрела своим фирменным сладким взглядом снизу. — Давай прекратим это все? Давай попробуем все сначала? Я, правда, хочу этого...

Я сжал челюсти до взбухших мышц на скулах.

Смотрел на нее, а видел, как мои же собственные ноздри раздуваются от бешенства.

— Мы оба натворили ошибок. Но у нас с тобой дочь. Давай забудем все, а? Пожалуйста, — Алина коснулась кончиком языка нижней губы. Облизнула ее немного, совсем чуть-чуть.

Она меня помнит.

Помнит, что именно этот жест всегда меня заводил. Именно после него я срывался. Начинал целовать эти пухлые яркие губы. Сминал ее стройное тело, подчинял и брал там, где мы в этот момент находились.

Я любил ее.

Неистово. Как проклятый. Терялся в своей жене, забывая весь мир. Она все заслоняла. А потом ушла... И унесла с собой мою дочь. Обманула. Предала мои желания, ушла искать лучшую жизнь.

И теперь — все снова?

Уже втроем?

Ей нельзя делать аборты. Значит, она точно мне еще родит. Сделает меня еще раз отцом. У Янчика может появиться родная сестра или брат. Или даже не один.

Детские ручки сжались на моей шее.

Дали по кадыку, сдавливая. Дыхание перехватило.

Дети.

Я так мечтал о них. Янка — мое чудо. Волшебство, которое неожиданно сбылось спустя столько лет. Я просто не смогу отказаться от возможности попробовать его повторить.

Не смогу.

Облегчение накатило горячей волной. Пришло решение. И уверенность, что я его точно не изменю. Так надо. Так будет правильно. Я несу ответственность за тех, кто мне доверяется.

Я — мужчина.

Я — сильнее. В моих руках есть власть и способы. Все остальное — неважно.

Я коснулся подбородка Алины двумя пальцами. Зажал его, чтобы она не отвернулась. Всмотрелся в ее глаза, в которых сейчас жила надежда.

— У тебя паспорт с собой?

— С собой, — чуть кивнула бывшая.

— Отлично, — я отпустил ее и пересадил притихшую Яну на своих руках. — Поехали.

— Владик, куда? — она почти побежала за мной на своих шпильках, когда я взял ее за руку и повел к машине. — Владик!

Я весело глянул на дочку.

Подмигнул ей, целуя резко пухлую детскую щечку с остатками слез.

— Сейчас мы кое-что замутим! Да, дочь?!

Я безжалостно стянула волосы резинкой. Еще влажные после утреннего душа и поэтому слегка вьющиеся.

Красивые.

Но я не хочу никакой красоты.

Ничего не хочу. Холодно мне.

— Чай хоть попей, Ян, — мама на кухне поставила чашку на стол.

— Попью, — я вздохнула и села на табуретку.

Невыносимо. Я думала, что придя к маме, получу хоть какое-то облегчение. Замещу потерю, закрою дыру в душе. А нет. Не выходит. Не получается.

Неразумно все, я понимаю.

Глупо даже. Но как есть.

— Все-таки уволишься? — мама понимала прекрасно, что со мной что-то творится, но вопросов не задавала. Не привыкли мы еще и друг к другу заново.

— Уволюсь, — я отпила горячий чай. — Не вижу смысла там больше оставаться. Буду искать другую работу, диплом-то у меня есть. Пора какой-то нормальный стаж нарабатывать.