Книга Бандит-одиночка и дочка!, страница 47 – Лия Седая

— И правильно. Ты поезжай, я тоже убегу ненадолго. А к обеду возвращайся, ладно? Я борщ приготовлю.

Борщ.

Я ведь так и не накормила Влада борщом.

Я резко встала из-за стола. Мне пора ехать. У меня много дел. А плакать перед мамой не хочется. Пора брать себя в руки. Вернуть ему машину, узнать, где моя собственная и забрать ее.

Уволиться.

Забрать свои вещи из квартиры и перевезти к маме. Мы так решили, чтобы не платить за съем, пока я не найду новую работу. Так дешевле. Да и одной мне оставаться сейчас не хочется. Побуду с ней.

Кошку заведем.

Я горько усмехнулась.

Вот так и получаются женщины-одиночки. Ищут хоть какое-то утешение разбитому сердцу. Хоть где.

Автобус довез меня почти до самого торгового центра, где я вчера оставила красную иномарку Влада. Я прошла по парковке, но ее нигде не было. Я точно помнила ряд, но машины не было!

Стало еще горше.

Забрал. Для него это не проблема. Подогнал эвакуатор, как тогда к моей, и увез ее к себе. Ключи бы вот только как передать? Желательно еще так, чтобы с ним самим не встречаться. Он ведь не позвонил, не написал со вчерашнего дня. Значит, я все правильно сделала.

Не нужна я там, зачем?

Только вот как это сделать? Я ведь только адрес его знаю и все. Ни где он работает, ни чем занимается. Ничегошеньки...

Курьером отправить?

Таким же, каким я для него была?

Горло перехватывало, но я не могла плакать.

В пустоте души не рождались слезы. Сидела на лавочке возле входа в торговый центр и смотрела на людей. Одиночек, на парочек. На семьи с детьми. Они или торопливо бежали, или расслабленно шли, никуда не торопясь. Разговаривали, смеялись, отвечали на вопросы маленьких почемучек.

Как я вчера.

Вчера у меня еще было кому отвечать. Сегодня — уже нет.

Я медленно вдохнула через нос. Нет слез. Жжется внутри все. А плакать не могу. Запретила себе и все. Пальцы нащупали телефон в кармане.

— Алло. Нинель Юрьевна, это Яна.

— Здравствуй, Яна, — голос начальницы был, как всегда, недовольным.

— Нинель Юрьевна, я увольняюсь.

— Доигралась все-таки? Я ведь предупреждала, Яна!

— В каком смысле доигралась? — опешила я. — Я просто увольняюсь и все.

— Мне звонил Трофимов вчера. Он отказался от твоих услуг. Категорически! Сказал, что такая няня ему не нужна. Что ты натворила, а? Вот скажи мне.

Я зажмурилась.

Слезы. Спасительные слезы! Они вскипели на глазах, обжигая своей остротой. Отказался. Он от меня отказался. Сам!

— Я ничего не натворила, Нинель Юрьевна. Просто к нему жена вернулась, и я вроде бы как стала не нужна. Вот и все.

Не нужна я ему.

Не нужна.

— Ладно, — начальница все равно мне не верила, я это чувствовала. — Он ничего не сказал, претензий не предъявил, в общем-то. Зачем увольняешься тогда? У меня воспитателей не хватает!

— Так надо, — я улыбнулась сквозь слезы.

А как же ее слова, что никто никого не держит?

Что таких, как я, толпы стоят у порога, лишь бы им работу дали. Как же низко и мерзко от вранья. Все всем врут! И я ему тоже...врала.

— Ну, как хочешь, — донесся из трубки вздох — Если что, возвращайся. Родители тебя любили.

— Спасибо. До свидания.

Я сдавила смартфон пальцами. Плачь, Янка, плачь. Легче станет точно. Ты же психологию изучала, женщинам нужно плакать, когда сложно. Так от стресса избавиться проще.

А у меня не стресс!