Книга Хулиганка для ботаника, страница 133 – Виктория Рогозина

— Будешь меня тут держать взаперти? — недовольно бросила Алиса, но в голосе уже звучала не злость, а усталость.

— Буду, если не дашь мне сказать. — Матвей смотрел ей прямо в глаза, и в них не было и тени насмешки.

— Ох, Громов… — вздохнула она и отвернулась к стенке лифта, но уже не сопротивлялась. Пиджак всё так же лежал на её плечах. И вдруг казался не таким уж и тяжёлым.

Алиса стояла с упрямо скрещёнными на груди руками, хмуро глядя в стенку лифта. Щёки всё ещё пылали, а губы были плотно сжаты. Злилась она яростно и искренне, но… не совсем понимала, на что именно. На него? На себя? На дурацкие туфли?

Матвей не торопился. Он стоял чуть поодаль, молча, терпеливо, будто выжидая, когда в её голове сойдутся все молнии в один гром. Алиса топнула ногой раз — потом ещё раз. Ничего не происходило. Даже лифт, кажется, решил, что ему всё равно. Она раздражённо огляделась, вздохнула, наклонилась и аккуратно расстелила на полу его пиджак. Села, подтянув платье, чтобы не зацепить ткань и не испачкать, вытянула уставшие ноги и чуть поморщилась — каблуки были явно придуманы врагами женского рода.

Матвей с интересом наблюдал за ней, потом хмыкнул. «Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что этот пиджак стоит не меньше её платья?» Но промолчал. Не время. Не место.

Он аккуратно присел рядом, почти не касаясь её, но всё же… плечо к плечу. Алиса тут же отодвинулась на полсантиметра. Он придвинулся на те же полсантиметра.

— Матвей… — с угрозой начала она.

— Да-да, я знаю, я назойливый, — быстро вставил он. — Но в отличие от лифта — я не откажусь работать, пока мы не договорим.

Алиса выдохнула, длинно и с утомлением. Она уставилась в стену, потом перевела взгляд на свои туфли, потом снова на Матвея. Он сидел с лёгкой улыбкой, никуда не спешил и ни на что не давил. Просто был рядом. Просто ждал.

Она покачала головой и пробормотала:

— Ты неисправим.

— Именно поэтому нам нужно поговорить, — мягко сказал он и, глядя ей в глаза, добавил:

— Дай мне шанс объясниться. По-настоящему. Без недомолвок.

Алиса тихо кивнула. И впервые за весь вечер не хотела убегать. Некоторое время в кабине царила тишина. Мягкая, почти домашняя, в которой сердце будто билось громче обычного. Алиса опустила взгляд, перебирая пальцами подол платья, а потом покачала головой и негромко спросила:

— Причём тут вообще Дима?

Матвей чуть прищурился, будто проверяя, стоит ли говорить правду целиком, но всё же честно признался:

— Он сам ко мне подошёл. Сказал, что вы с ним встречаетесь. И что я должен отойти в сторону. Что я всё порчу.

Алиса нервно рассмеялась — с горечью, даже не в голос, а как будто выдохнула смех, чтобы не выругаться:

— Да не было у нас ничего. Просто приятели… были, — подчеркнула она и замолчала, отвернувшись.

Матвей сразу понял, что этим «были» она поставила точку. Димы больше не будет ни в её жизни, ни в её доверии. Но он не стал на этом задерживаться. Он смотрел только на неё.

— Алиса, — тихо сказал он. — Я тебя очень люблю. Я не хочу тебя терять. Не могу. Ты… ты такая упрямая, невозможная, непредсказуемая… и единственная. Я всё время думаю о тебе.

Алиса чуть вздрогнула от его слов и глубоко вздохнула. Пальцы сжали ткань платья чуть крепче. Матвей вдруг улыбнулся:

— Кстати… тебе очень идёт это платье. Просто — вау. Ну и если всё-таки так важен равный социальный статус, то я могу от всего отказаться и мы с тобой будем подниматься с самых низов.