Книга Наши запреты, страница 90 – Лина Мур

— Боже, ты совсем рехнулся? Я едва не умерла от страха, — шиплю, пихнув его в плечо.

— Что ты ему сказала? — рявкает он.

— Сказала, чтобы он сосал этот леденец, пока будет дрочить, — равнодушно пожимаю плечами и выхожу из больницы. — Ты приехал к Энзо? Он лёг спать. Мы сегодня смотрели мультики, рисовали и даже пели караоке.

Остановившись, я закатываю глаза, замечая, что Доминик перешёл в образ ревнивого зверя, и признаю, это заводит. Говорят, что нельзя провоцировать мужчин. Зачем издеваться над ними таким образом? Да, это правильно. Так нельзя делать. Но я зависимая от эмоций. Я это делаю, и причём постоянно. Ревность — прекрасный двигатель взрывов, что я и люблю.

— Ты убьёшь его? — улыбаясь, склонив голову набок, спрашиваю его.

— А ты так этого хочешь?

— Может быть. Вообще, я не против увидеть, как ты убиваешь. Но только плохих парней. Если убьёшь невинного, то я сама тебя прибью. Я не против насилия и убийств, но если только есть веский повод. Нельзя трогать невинных людей.

— Таких, каким был Себастьян? — усмехается Доминик и подходит ко мне вплотную.

— Таких, какими были все они. Не только Себастьян, но и другие. У них были семьи и планы, они ничего плохого не сделали, но псих решил наказать их. Никто не имеет права на подобное, но и спускать угрозы нельзя. Так что убивай себе на здоровье плохих парней, я не против, — подмигнув ему, направляюсь к своей машине. Точнее, к месту, где я её припарковала, но машины нет.

— Доминик, чёрт возьми, — злясь, поворачиваю к нему голову. — Куда ты снова дел мою машину?

— Она стоит возле дома. Я решил тебя подвести. Прошу, куколка, — он указывает рукой на свою машину.

— А если я не хочу? — прищуриваясь, спрашиваю его. — Если сейчас я не в настроении, и мне нужно побыть одной? Если у меня понос, или я вонюче пукаю?

— Это все твои угрозы?

— Остальные не придумала.

— Значит, я справлюсь, — смеётся он и открывает дверь с пассажирской стороны.

— Ты просто больной, — кривлюсь я.

— И тебе это нравится. Надеюсь, что ты ещё и рыгаешь, это моя любимая часть.

— Фу, — с отвращением морщу нос и сажусь в машину.

Даже через закрытую дверь слышу громкий хохот Доминика. Идиот.

Он садится рядом и заводит машину.

— Итак, как мой сын?

— Прекрасен, — я расплываюсь в улыбке. — Он твоя самая милая копия. Такой внимательный, умный, постоянно что-то хочет изучать. Я его люблю. Это моя первая и единственная любовь всей жизни. Жаль, что ему всего десять, но я обещала его ждать.

Доминик вопросительно выгибает бровь.

— Энзо обещал на мне жениться, когда ему будет восемнадцать, — смеюсь я. — Это мило.

— Охренеть, ещё один. Мои сыновья просто идиоты, — фыркает Доминик. — Это постоянно происходит?

— Ага, — киваю я. — Но я привыкла. Я просто знаю, что нужно мужчинам. Энзо был в восторге от пудинга, как и твоя охрана. Я приготовила всем.

— А мне?

— Тебе рука в говне, — хохочу я.

— Сколько тебе лет, Лейк? — хмурится он.

— Ладно, брось, тебе нужно держать форму. После шестидесяти сложно уже выглядеть так, как выглядишь ты. Так что я лишь забочусь о тебе.

— Блять, — он закатывает глаза, и у него появляется именно то выражение лица, которое я обожаю. Обида и злость одновременно. Такой милый.

— У меня ещё кое-что для тебя есть, — открываю сумку и достаю листок. Раскрываю его и показываю Доминику. — Это нарисовал Энзо для тебя. Это ты и он в космосе. Вероятно, за это я пообещала ему, что ты купишь ракету для него.