Книга Наши запреты, страница 24 – Лина Мур

— Засранец, ты выкарабкаешься. Ты же сильный и крутой мачо. Так что всё будет хорошо. Я посмотрю твою рану и зашью её. Только я не очень хороша в этом, у тебя останется шрам, хотя женщинам они нравятся. Почему-то мы их романтизируем, как, в принципе, и такой тип мужчин, как ты. Мы всегда верим, что можем излечить раненое сердце, чтобы оно любило только нас. Но это такой бред, да? — усмехаюсь, тщательно следя за огоньками сбоку, мы медленно и спокойно приближаемся к другому берегу.

— Кто ты такая, Лейк? Это же не твоё настоящее имя. Скажи мне настоящее, и я скажу тебе своё.

— На самом деле это, и правда, моё имя. Я не меняла его. Бабушка говорила, что, изменив имя, мы меняем свою судьбу, и никогда не угадаешь, хорошей она будет или ещё хуже. Я не хотела рисковать, потому что мне реально не везёт в жизни. И я не считаю, что, изменив имя, мы станем сразу же другими. Не от имени зависит наша жизнь, а от нас самих и нашего выбора, а также от запретов, которые мы для себя устанавливаем. А моё имя… хм, это просто доказательство пренебрежительного отношения к сиротам, словно мы сами выбрали быть брошенными. Моё имя состоит из названия места, где меня нашли, и города, в котором меня определили в приют. Так что всё просто, — пожимаю плечами, бросив взгляд на засранца.

— Зато у тебя есть история, — слабо усмехается он, — и ты хорошо пахнешь. Ты мягкая, моя мама была такой. Мягкая, нежная и добрая. Если я умру, то…

— Эй, засранец, не смей так говорить. Никаких «если», понял? Я тебе ещё должна надрать задницу. Я злопамятная, а у тебя уже приличный список грехов. Так что даже не думай. Нам далеко ехать?

— Двигайся прямо… увидишь синие огни и маленький пирс, это наше место.

— Хорошо. Ты обещал назвать мне своё имя, засранец. Я же рассказала тебе о своём. Давай, уж точно я не собираюсь сейчас тебя убивать. Потом не отрицаю, что захочу этого, но я не бью лежачих. Хотя из тебя выйдет отличный бифштекс, — улыбаюсь я.

— Доминик, — шепчет он, — и никакой истории нет. Просто Доминик.

— Доминик, — улыбнувшись ещё шире, я осторожно увеличиваю скорость, чтобы быстрее добраться до берега. Он слабеет, и я, правда, не хочу, чтобы он умер. — Красивое имя. Значит, Дом?

— Доминик.

— Мин?

— Доминик.

— Ник?

— Доминик.

— Нико?

— Доминик, блять, не коверкай моё имя, Лейк, — рычит он, и я смеюсь.

— Ладно. Доминик. Сколько тебе лет, засранец Доминик?

— Это не игра в двадцать вопросов, Лейк. Я всё ещё тебе не доверяю.

— Ну, это поправимо. Я точно не киллер. И я в отпуске, если ты забыл.

— Это ничего не меняет. Я никогда не смогу тебе доверять.

— Почему? — удивляюсь я.

— Потому.

— Очень исчерпывающий ответ. Есть хотя бы кто-то, кому ты можешь доверять?

— Нет. Я никому не доверяю.

— Печально. Это, правда, печально, засранец Доминик.

— Ты же хотела получить моё имя, чтобы больше не называть меня засранцем.

— Кто сказал? — усмехаюсь я.

— Ты.

— Нет, я такого не говорила. Я не обещала тебе не называть тебя засранцем. Пока ты для меня засранец, вероятно, когда ты умрёшь, то станешь просто мёртвым засранцем, которого кто-то назвал Доминик Невежливый, — смеюсь я. — Но обещаю, что подберу ещё больше эпитетов для тебя.

— Ты ёбнутая, куколка. Ты хоть понимаешь, кто я такой?

— Ага, дряхлый старичок с раздутым эго и подыхающий у меня на плече. Вышел бы неплохой роман.