Книга Наши запреты, страница 15 – Лина Мур

Я должен взять себя в руки. Должен собраться и не обращать внимания на боль, которая сводит меня с ума. Мне просто нужны таблетки, и всё. Какие-нибудь обезболивающие. Открываю шкафчики в ванной и нахожу косметичку куколки. Роюсь в ней, пока не нахожу блистер с обезболивающим. Бросаю в рот парочку таблеток и запиваю их водой. Будет лучше. Намного лучше. Но я теряю силы. С большим трудом забираюсь в душ и моюсь, скуля и кусая губы до крови. Вода смешивается с моей кровью, сочащейся из раны, а крики стихают. Хотя я уже давно их не слышу. Жаль ли мне, что я приговорил куколку к такой ужасной смерти? Нет. Я не испытываю никаких угрызений совести, потому что делал это уже миллион раз. Я не подвержен слабости к мольбам и даже детским. У меня нет чувств. Это мой талант, иначе я давно был бы уже мёртв. Но не отрицаю того, что если бы я встретил куколку в другой обстановке, то нам было бы намного веселее.

Перетянув свой бок разорванной простынёй, достаю из сумки сменную одежду и переодеваюсь. Я едва иду, если честно. Быстро просматриваю чемодан куколки, её вещи, пока не нахожу ключи от машины и её документы.

— Лейк Вью Моин, — хриплю я. — Что за хрень? Реально?

Конечно, нет. Это фальшивое имя, как и она. Теперь я точно не буду страдать по поводу её кончины. Документы липовые.

Хватаю сумку и скрючиваюсь от боли, меня снова тошнит. Голова кружится, и перед глазами всё плывёт. Я не смогу сам вести машину. Я разобьюсь. Думай, Доминик, думай. Никому не могу позвонить, хотя телефон у меня теперь есть. Я не могу поехать домой. По всему видимому, зачинщик решит, что вот так легко добрался до меня и убил. Останутся лишь мои дети, чтобы забрать власть. Я мог бы вернуться домой и разрушить все планы врагов. Но иногда нужно сделать вид, что ты умер. Именно этот вариант я бы и выбрал. Лонни позаботится о моих детях. Надеюсь.

— Блять, — бормочу я и добираюсь до погреба. С трудом открываю одну дверь, затем вторую.

— Эй, куколка, ты ещё жива? — ехидно спрашиваю и крепче обхватываю пальцами пистолет.

— Мудак, — раздаётся сиплый шёпот.

— Теперь ты решила меня соблазнить? Меня очень возбуждает то, как ты рада меня видеть, — усмехаюсь я, когда появляется белокурая макушка.

Лейк, или как там её зовут, вскидывает покрасневшее лицо и часто дышит. Её пухлые губы поджаты, светлая, практически белоснежная кожа поблёскивает от пота. Какой был бы контраст с цветом моей кожи.

— Я помогла тебе. Ты просто… просто засранец, — указывает она на меня пальцем. — Теперь я могу выйти? Или ты ещё не закончил дрочить?

Мне хочется рассмеяться, но слишком больно. Поэтому я лишь отползаю в сторону, разрешая ей вылезти оттуда. С трудом поднимаюсь на ноги и встаю. Нельзя показывать свою слабость, даже если сейчас я подыхаю от боли. Нельзя терять концентрацию внимания, даже если перед глазами туман.

— Если думаешь, что тебе это так просто сойдёт с рук, засранец, то ты ошибаешься. Я прибью тебя. Чем ты думал? — бурчит она, продолжая тяжело и часто дышать, когда выбирается в комнату.

Вскидываю руку с пистолетом и стреляю.

Лейк визжит и хватается за ухо. Она с ужасом убирает от уха руку, на которой поблёскивает кровь.

— Ты рехнулся, мать твою? — кричит она.

— Я никогда не промахиваюсь. Не беспокойся, там лишь царапина, — ухмыляюсь я. — Это предупреждение, Лейк, и, вероятно, сообщение о том, что теперь ты моя заложница до тех пор, пока я не решу, что с тобой делать и не узнаю, кто ты такая. Comprende?