Книга Наши запреты, страница 114 – Лина Мур

Я дам себе ещё два дня. Всего два дня. Что за эти два дня может случиться, правда? Хуже ведь не станет.

Глава 15

Доминик

— Я облажался.

Два слова. Два грёбаных слова посылают меня в блядский ад. Я сжимаю в руках разорванное красное платье и подношу к лицу, глубоко вдыхая аромат Лейк. От этого запаха всё моё тело начинает вибрировать, как грёбаный трактор. Меня трясёт от нехватки дозы. Хочу вернуться, закутаться в её волосы и сдохнуть. Хочу убить её, сделать своей, замуровать, забальзамировать и смотреть. Хочу посадить на грёбаную цепь, приходить домой, класть вещи на столик и видеть, как Лейк крутится на маленькой кухне. Хочу сдохнуть…

— Сука, — стону я, скатываясь вниз по сиденью машины.

— Ты под кайфом, что ли, Доминик? — Лонни хмурится, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Да, — бурчу я и снова дышу ароматом. Убивает. Ломает меня. Изнутри. Делает безумным.

— Так, босс, пора протрезветь. Что натворил? Ты же не убил Лейк, да? Она делает самые вкусные капкейки, — Лонни глушит мотор и поворачивается ко мне.

— Отъебись от меня, — жмурюсь, натягивая ткань в своих руках. Она рвётся так легко, так просто, я бы так же мог разорвать Лейк. Увидеть её кровь, слизать её… да, лизать, лизать и снова лизать.

— Доминик!

Вздрагиваю и открываю глаза.

— Пей, — Лонни протягивает мне бутылку воды. Я облизываю губы и вытираю пот со лба.

— Тебе нужно сдать анализы. Тебя как будто накачали чем-то. Ты ведёшь себя ужасно странно. Пиздец просто. Похож на Раэлию под кайфом.

— Думаешь, Лейк мне что-то подсыпала, поэтому я хочу вернуться и сдохнуть там? — хмурясь, спрашиваю и хватаю бутылку.

У меня дрожат руки. Я никогда не чувствовал себя таким… слабым. Просто слабым ментально, а не физически.

— Очень похоже. И глаза у тебя блестят, как бешеные. Но я не хотел бы думать на Лейк. Никто больше не подходил к домику. Ты пил что-то там?

— Нет, — делаю большие глотки, и вода кажется горячей. — Ничего. Вообще, ничего не пил… я говорил. Я так много сказал. Блять, Лонни, я облажался, сдал себя с потрохами. Что за хрень? Я говорил, наверное, несколько часов, у меня даже кожа стала похожа на сморщенный персик, как и у Лейк. Кажется, я даже плакал. Я не помню. Я был словно… боже, как она пахнет. Ты понятия не имеешь. Это… я в заднице, да?

— Ну, ты или под реальным кайфом от наркотиков, которые тебе подмешали в коктейль у ирландцев, или ты влюбился, — широко улыбается, Лонни.

Злясь, бросаю в его голову пустую бутылку.

— Ты ёбнулся? Я не сделал этого. Просто был хороший секс. Он был отличным, и я… не предохранялся.

— Да ты реально под кайфом от близости с этой женщиной, Доминик! — ржёт Лонни. — Говорю тебе, если это не наркотики, то это эйфория от зависимости. Да, ты в заднице и снова станешь папочкой.

— Иди на хуй. Я не хочу. Я… заткнись просто, — рявкаю и закрываю глаза. У меня безумно болит голова. Её просто раскалывает надвое.

— Поедем, сдадим анализы, папочка.

Я стону и падаю на сиденье, подкладывая под голову кусок красной тряпки. Мне так плохо. Меня, правда, ломает. Играть роли я умею идеально, но… с Лейк всё рухнуло. Я опустил все защитные щиты и выговорился. Боже, я даже с психологом так много не разговаривал. Никогда. Меня понесло. Понесло, как при поносе. Сука…

— Почему ты не предохранялся? Нет, я всё понимаю. Вы устроили целое грёбаное шоу для меня, и это было… хм, горячо. Нет, это было хуже или лучше, пока не понял. Но словно никого не было рядом с вами, Доминик. Вы выглядели помешанными только на поцелуях друг с другом. Губы не болят, к слову? Как можно так много целоваться?