Книга Твои границы, страница 40 – Лина Мур

— Ты знаешь больше меня, — улыбаюсь я.

Ожидаю, что Раэлия ощетинится или снова начнёт ругаться, но она лишь тяжело вздыхает и кладёт голову на подушку.

— У тебя приятный отец, — произносит она. — И очень болтливая сестра. У неё странное влечение ко мне.

— Это точно, — смеюсь я. — Минди моя двойняшка, и она очень любопытная, постоянно активная и порой надоедливая. Ей всегда и всё нужно знать и желательно обо всех. Минди работает с детьми. Она детский психолог. Но в жизни она ведёт себя, как подросток с буйными гормонами.

— Это хорошо иметь такую большую и дружную семью? — хмурясь, спрашивает она.

— Иногда да. А иногда они очень дотошные. Но я люблю их. Для меня они лучшие ребята на свете.

— Ненавижу тебя за это, — рявкает она и швыряет в меня подушкой.

Успеваю поймать подушку и озадаченно смотрю на неё.

— Ненавижу, потому что ты такой охренительно спокойный.

— Фиолетовый.

— У тебя что, не бывает срывов? Тебя не бесят люди? Ты хотя бы раз в жизни бил кому-нибудь кулаком в морду? Или напивался так, что хотелось сдохнуть?

— Хм, нет. На все вопросы мой ответ нет, — отвечаю ей. — У меня нет причин для этого.

— Ненавижу тебя, мудак, — шепчет она, но я не слышу ненависти, а лишь сплошную боль.

— Фиолетовый.

Раэлия закрывает глаза и поджимает губы. Замечаю, как она сжимает кулак. Она контролирует свою боль. Контролирует свои эмоции, которые вызывают эту боль.

— Ты же травматолог? — спрашивает она, приподнимая голову, когда я подхожу к ней и кладу обратно подушку, надавив на её лоб.

— Именно. Ты запомнила, делаешь успехи.

Она прыскает от смеха.

— Посмотри моё плечо по старой дружбе, а? Эти ублюдки отправляют меня на физиотерапию, а я не хочу. Всё настолько плохо?

Раэлия о чём-то просит меня? И это не поджечь чей-то мусорный бак? Это говорит о том, что она начала видеть во мне человека. Это прогресс.

— Конечно, — легко соглашаюсь. — Только не дерись. Ты сама попросила.

— Ладно, потом дам тебе по яйцам. Причину точно найду, — широко улыбается она, и я замираю, глядя на неё.

Раэлия выглядит ужасно, но искренняя улыбка и озорство в глазах делают её абсолютно иной. Красивой.

— Ты долго будешь пялиться на меня? — спрашивает она, сдвигая брови, и я прочищаю горло.

— Обдумывал, с какой стороны надавить, чтобы не причинить тебе боль, но в то же время найти проблему, — быстро отвечаю.

Пальцами касаюсь её плеча и немного надавливаю. Она шипит от боли. Все её тело вытягивается, и по её виду можно сказать, что она испытывает жуткую боль, как будто сломала кость, и перелом открытый, которого, конечно, и в помине нет.

Это так странно. Я не чувствую ни отёка, ни последствий вывиха или перелома, ни воспалённых мышц или лимфоузлов. Ничего. Всё в порядке.

— Ну что? Ещё долго? Я сейчас рожу, блять, — цедит она сквозь стиснутые зубы.

— Фиолетовый.

Если бы она играла, то не потела бы так, как сейчас. Конечно, её тело отравлено алкоголем, но я знаю, когда пациент имитирует боль, а когда ему, действительно, больно. Раэлии действительно больно.

Я отпускаю её, и она облегчённо выдыхает.

— Ты делала рентген?

— Миллион раз. И ещё кучу бесполезной хрени в придачу. Они сказали, что мне нужна физиотерапия. Но я так не думаю.

— Фиолетовый. У тебя остались снимки?

— Эм… хрен его знает.