Книга Твои границы, страница 208 – Лина Мур

Меня озадачивают слова отца. Он никогда так долго не вёл со мной диалоги, точнее, монологи. Только в детстве, да и те я не особо помню.

Папа опрокидывает в себя водку и кривится секунду, а потом встаёт.

— Мне тоже жаль, что она сдохла. Жаль, что она нашла способ избавиться от того, что я хотел бы с ней сделать. Мне жаль, что она сдохла слишком рано, пока я не нашёл вас и не показал ей, как сильно ненавижу её. Жаль, что я не отомстил за тебя. Мне жаль, что я был хреновым отцом. Но я не изменюсь, как и ты, Раэлия. Если мы будем другими, то, те, кого мы любим, сдохнут. А нам бы этого не хотелось. Поэтому Роко совершил огромную ошибку. Он не ушёл от Дрона раньше того, пока его чувства стали главнее, чем опасность. Надеюсь, ты будешь умнее. Не все созданы для того, чтобы любить кого-то. Но мы созданы для того, чтобы защищать тех, кто нас любит.

Отец наклоняется и ставит рюмку на то же место, откуда взял, а затем уходит, вновь бросая меня одну.

— Пап! — кричу я, подскакивая на ноги. — Пап!

— Ещё не время, Раэлия. Ты позовёшь меня, когда я буду тебе нужен. И тогда тебе придётся сделать ещё один выбор. Сейчас не время. Сейчас ты можешь и должна наслаждаться. Мигель ждёт тебя. Пользуйся им, пока можешь.

Что? Он ёбнутый. Мой отец такой же ёбнутый, как и я. Козлина.

Плюхаюсь обратно на траву, и у меня пропадает настроение материться и бухать дальше. Отец снова всё мне обосрал. И что это было за дерьмо о любви? Дебил. Отец никого не любил. Никого. Он даже своего отца убил, что уж говорить о том, как легко он может убить и своих детей. Ему никто не нужен и никогда не был нужен. И уж точно я не собираюсь его прощать за то, что он врезал мне. Хрен я вернусь к нему. И я умею любить… наверное. Не знаю. Но я попытаюсь, по крайней мере. Я ушла из семьи. Меня выбросили, и я не вернусь. Пока не вернусь, Мигель в безопасности, и я могу жить нормально. Работу бы найти. А надо ли? На хрен всё.

Хватаю бутылку и допиваю её, прежде чем сесть за руль. Я часто езжу в таком состоянии эйфории и похуизма на всё.

Однажды Мигель спросил меня, ищу ли я смерти? Кажется, что да. Хочу ли я на самом деле быть мёртвой? Кажется, да. А какая разница? Я никому в этом мире не нужна.

Понимаю, что, вернувшись в таком состоянии домой, Мигель не особо будет рад, и я получу по первое число. И меня бесит, что я думаю о реакции Мигеля на моё состояние. Да по хуй. По хуй. Он мне никто и не изменит меня. Я такая, какая есть.

Ногой толкаю дверь и, шатаясь, вваливаюсь в квартиру. Моментально улавливаю офигенные ароматы еды, доносящиеся с кухни. Хотя… только пять часов дня. Что Мигель делает дома?

— Раэлия?

Да это он. Рано же ещё. Что он делает дома?

Отталкиваюсь от стен и дохожу до гостиной. Облокотившись о стену, я наблюдаю за Мигелем, моющим салатные листья.

— Привет, — обернувшись, он улыбается мне, а затем возвращается к своему занятию.

— Что ты, блять, дома делаешь? — бурчу я.

— Фиолетовый. Меня отправили в оплачиваемый отпуск на неделю. И мне кажется, или у тебя язык заплетается?

— Иди на хер. — Падаю на стул и подпираю рукой голову.

— Фиолетовый. Всё ясно. Ты напилась. Был повод?

— Я пила с матерью, потом с отцом. У меня ёбнутая семейка, — смеюсь я.

— Фиолетовый. Понятно. Я могу тебе чем-то помочь?