Книга Твои границы, страница 191 – Лина Мур

— Она и мне это обещала, — усмехается мама. — Она обещала это и мне тоже, но предала меня. Она предала и тебя. Она никогда не изменится, она же его дочь. Она всегда выберет его, а не тебя. Она всё равно убьёт тебя, это лишь вопрос времени. Но ты знаешь, что должен сделать, Мигель. Ты знаешь, как облегчить свои страдания.

— Нет! Мигель! Нет! — кричу я, сотрясаясь в рыданиях. Нет. Я не могу освободиться. Меня держат. Я выгибаюсь и кричу, а Мигель подносит нож к своему горлу.

— Вот что ты со мной сделала, Раэлия. Вот что сделал со мной Доминик твоими руками. Живи с этим.

Он резко проводит по горлу ножом, и я ору во всё горло. Кровь фонтаном вырывается из его горла и попадает на меня. Я кричу, падая на землю. Меня крутит от боли и ужаса, я кричу и не могу подавить в себе этот крик. Больше не хочу быть тихой. Я не в силах вынести тот факт, что Мигель падает рядом со мной замертво, и на его губах остаётся лёгкая улыбка, а искренние и яркие глаза перестают сверкать. Меня разрывает от боли и горя, а повсюду раздаётся смех. Я ползу, прохладные капли дождя попадают на моё лицо.

— Нет… нет… пожалуйста… нет, — вою я, подтягиваясь и касаясь холодной кожи, от которой уже исходит тошнотворная вонь. Тело гниёт, а дождь лишь усиливается. Черви моментально начинают пожирать глаза Мигеля, и я ору. Я ору, захлёбываясь водой. Я ору, а моё сердце оглушает меня ударами.

— Раэлия! Это я! Это я!

Распахиваю глаза, и по ним бьёт слабый свет, исходящий откуда-то сбоку. Мигель живой и невредимый смотрит на меня, а я, задыхаясь, всё ещё вижу эту жуткую картинку. Мигель притягивает меня к себе.

— Всё в порядке. Тебе приснился кошмар, — говорит он.

Это был не кошмар. Всё было таким настоящим, реальным, живым. И эта кровь… много крови, Мигель, моя мама… блять.

Отталкиваю его и грубо запрокидываю его голову, проверяя шею. Всё чисто. Чисто. Никаких порезов.

— Раэлия, я в порядке…

— Ты умер… ты… Мигель, — плачу и падаю в его объятия, цепляясь за его футболку. Я дышу его теплом, чистым ароматом кожи и геля для душа. Моё сердце болит от страха.

— Я жив, Раэлия. Я жив и не собираюсь умирать, — заверяет он меня.

Немного отодвигаюсь от него, облизывая солёные губы.

— Ты бы мог… мог перерезать себе горло? — с трудом спрашиваю его.

— Что? Прости, что? — переспрашивает он, и его брови приподнимаются вверх от непонимания.

— Ты бы мог… взять нож… и убить себя… перерезать себе горло?

— Нет, конечно же, нет, Раэлия, — Мигель отрицательно мотает головой.

— А если бы я… я бы… я сделала что-то плохое, ты бы мог так… поступить со мной?

— Раэлия, не проецируй на настоящее свои кошмары. Я жив и не собираюсь убивать себя, что бы ни произошло. Я люблю жизнь.

Конечно, он любит жизнь. Конечно, он и есть сама жизнь. Он создан, чтобы жить. Он свет и тепло. Он излучает всё, чего никогда не было у меня. И всё же я не могу отойти от кошмара. Не могу. Это так… страшно было. Никогда мне не было так страшно. Я всегда боролась там. Всегда дралась и столько лет не видела её. Не слышала её голоса. Её не было, но она пришла за Мигелем. Она забрала его у меня. Она всё забирает.

— Раэлия, смотри на меня. Давай смотри на меня, — говорит Мигель и приподнимает мне голову, а я начинаю задыхаться.

Мне ужасно страшно из-за того, что всё это может произойти. Это же возможно. Это, блять, всё может случиться. Мигель не выдержит…