Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 75 – Татьяна Никольская

— Потому что если я останусь, я начну тебя прощать. А потом — любить. И сломаюсь. А я не хочу ломаться, Дамир. И не хочу, чтобы ты ломался из-за меня.

Мы допиваем кофе молча. Перемирие хрупкое, построенное на усталости и этом горьком напитке. Она отходит, чтобы одеться. Когда она выходит из спальни, уже в своём платье, с сумкой через плечо, она готова.

У двери она останавливается. Не оборачиваясь.

— Спасибо за кофе. И за… опыт. — Она делает шаг за порог.

— Это не конец, — говорю я ей вслед, и голос мой звучит чужим, но твёрдым. — Ты это знаешь.

Она не отвечает. Дверь закрывается.

Я стою посреди гостиной, пахнущей кофе и маракуйей, и чувствую не ярость, а холодную, безжалостную ясность. Она переиграла меня. Сделала выбор, против которого бессильна вся моя власть. Она оказалась сильнее. И впервые за долгие годы я испытываю к сопернику не злость, а уважение, граничащее с одержимостью.

Через несколько часов Альберт докладывает: «Рейс SU-2140, Москва, вылетел. Екатерина Сокольская на борту».

Я подхожу к сейфу, достаю серебряный самолётик. Он лежит на ладони, холодный и лёгкий. Символ её свободы, которую она отстояла.

Кладу его на стол и набираю номер Альберта.

— Слушаю, Дамир-бей.

— Москва. Всё внимание на Москву. Я хочу знать всё. Каждое резюме, которое она разошлёт. Каждое собеседование, на которое её пригласят. Каждую компанию, которая проявит к ней интерес. Всё.

— Понял. И что с предложением о работе здесь?

— Его не было, — отрезаю я. — Но готовим вакансию в «Demir Group Russia». В отдел стратегического развития. Требования: опыт в международном гостиничном бизнесе, свежий взгляд, знание специфики турецкого рынка и… бесценный опыт работы в сфере гостеприимства. Опубликовать через две недели.

Кладу трубку. Поднимаю самолётик к свету. Он блестит.

Охота окончена. Потому что дичь улетела, вырвавшись из клетки. Начинается война. Война за её разум, её амбиции, её будущее. Моё будущее. Наше будущее. И новое поле боя мне знакомо лучше, чем она может предположить. Моя столичная вотчина.

Она думает, что убежала. Она просто перемещает игру на другую территорию. Теперь у неё есть время собраться с силами. И у меня есть время подготовить для неё самую совершенную ловушку из всех — ловушку, из которой она не захочет сбежать. Ловушку под названием «её собственная карьера».

Игра начинается заново. Но кот выходит из образа охотника. Он становится стратегом. А мышь… мышь превращается в достойного противника. И от этого только интереснее.

Самолёт отрывается от земли, и Анталья превращается в игрушечный городок, рассыпанный по изумрудному ковру побережья. Я ждала этого момента. Ждала облегчения, выдоха, чувства, что тяжесть сброшена. Вместо этого в груди тягучая пустота. Как будто кто-то выскоблил оттуда всё живое, оставив только холод и эхо.

Я шла к нему вчера, зная. Зная, что между нами, после всего сказанного и несказанного, остался только один язык, который мы оба понимаем. Язык тела. Это был мой выбор. Мой подарок нам обоим на прощание. Последняя точка, поставленная не словами, а кожей, теплом, болью.

Я позволила себе это. Не как жертва, не как должница. Как хозяйка положения, которая решает, когда и как закончить эту странную, изматывающую симфонию. Я вошла в его пентхаус не сдаваться. Я вошла, чтобы забрать своё. То, что принадлежало мне по праву этой безумной связи: последнюю ночь. Чтобы стереть в пыль гнев, обиду, непонимание. Чтобы осталась только… чистая, обжигающая правда того, что было между нами с самого начала. Химия. Притяжение. Вызов.