Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 102 – Татьяна Никольская

Я отряхиваю невидимую пыль с рукава и иду навстречу архитектору, который машет мне рукой. Моё лицо — идеальная маска собранности. Мои слова — точны и убедительны.

Но внутри, в пустоте теперь живёт новый, чудовищный призрак. И этот призрак страшнее всех остальных. Потому что он — из области самого запретного, самого невозможного кошмара.

Тёплый кабинет пахнет антисептиком и казённым уютом. Я лежу на кушетке, живот обнажён, намазанный холодным гелем. На экране монитора — уже не точка, а маленький, сформировавшийся человечек. Он сосёт пальчик. Чётко виден профиль, крошечная ручка, ножки, согнутые в коленях.

— Вот видите? Всё прекрасно, — врач водит датчиком, и на экране появляется мерцающая, ритмичная вспышка. — Сердцебиение отличное. Рост соответствует сроку. Поздравляю, Екатерина, у вас будет замечательный здоровый малыш.

Я киваю, не в силах оторвать глаз от экрана. Это уже не абстракция. Это — он. Мой сын. Он сосёт палец. Он живёт там, в своём тёплом, тёмном мире, абсолютно не подозревая, какой бурей полна жизнь снаружи. Внезапно мне хочется, чтобы он никогда этого не узнал. Чтобы он так и остался в этой тихой, безопасной вселенной внутри меня.

— Помните, никакого стресса, — говорит врач, вытирая гель и протягивая мне салфетку. — Побольше отдыха, прогулок. Витамины пьёте? Прекрасно. Следующий приём через месяц.

Я одеваюсь, застёгиваю брюки со специальной вставкой, которая уже не скрывает, а аккуратно облегает округлившийся живот. Я привыкла к этому весу. Он стал частью меня. Моим щитом и моим уязвимым местом одновременно.

Выхожу в коридор. Люди в обычной одежде, с обычными лицами. Никто не знает, что я только что видела самое большое чудо в своей жизни. Я чувствую странную, почти мистическую связь со всеми беременными женщинами вокруг. Мы — члены тайного ордена. Мы создаём миры.

На улице хмурый, февральский полдень. Нужно возвращаться домой, к отчётам. Я вызываю такси, которое, на редкость, приезжает быстро.

Пока водитель объезжает пробку через тихие переулки, я смотрю в окно, убаюканная равномерным движением. Мысли текут плавно: купить витамины, отправить Лизе список продуктов, закончить презентацию к вечеру… Жизнь, вошедшая в колею осады.

Мы поворачиваем на Садовое кольцо. Поток машин плотный. Рядом с нами, в соседнем ряду, медленно проплывает чёрный внедорожник. Большой, дорогой, но без вычурности. Моё внимание привлекает не машина, а профиль человека за пассажирским стеклом.

Сначала я не понимаю, почему смотрю. Потом — будто током бьёт.

Дамир.

Это он. Без тени сомнения. Но это не тот Дамир, которого я знала. Не самоуверенный охотник в идеально сидящем костюме. Это — тень. Его лицо осунулось, скулы резко выступили вперёд, под глазами — тёмные, впалые тени. Он смотрит прямо перед собой, но взгляд его пустой. Он выглядит… измождённым. Постаревшим на десять лет. В его позе, в резком угле наклонённой головы читается не гордая усталость победителя, а глубокая, всепоглощающая усталость проигравшего. Но проигравшего что? Войну с отцом он, по словам Дениз, выиграл. Что же тогда вытянуло из него всю жизнь?

Наше такси и его внедорожник плывут бок о бок несколько секунд, которые растягиваются в вечность. Я не могу оторвать глаз. Сердце замирает, потом начинает колотиться с такой силой, что, кажется, он должен услышать его стук сквозь два слоя стекла и шум двигателей.