Книга Твой подонок, страница 49 – Александра Астафьева

Я выдерживаю этот тяжелый взгляд, чего бы мне ни стоило.

— Нет. Не наплевать. Мне звонят и сообщают. Все под контролем, — отвечает отрезками и по существу.

— Вам бы гордиться им. Макс — герой, — сообщаю папаше, когда тот встаёт с места, собираясь уйти. — Не каждый смог бы рискнуть своей жизнью, чтобы спасти чужую.

— Я знаю… — остановившись на полпути к двери, на удивление соглашается он. — Я знаю.

— И Макс тоже должен это знать, — прямо намекаю на то, что его сыну нужен отец.

Тот молча кивает головой и покидает мои временные апартаменты.

Выдох из моей груди равен всхлипу. Но я не желаю больше плакать. Удивительно, но мне немного полегчало. Даже после такого сухого общения с Дмитрием Макарским.

Наконец-то я поддаюсь сну. Сплю около часа, пока чья-то рука, касающаяся моего плеча, не будит меня со словами о Максимилиане. О том, что его перевели из реанимации в обычную палату под номером два ноль.

Это же совсем рядом. Это ведь достаточно близко, чтобы я, забыв о тапочках, в одной больничной сорочке, спешила по коридору, не видя ничего перед собой.

Очнулась, когда приоткрытая дверь в его палату позволила стать свидетелем картины, которая больно кольнула в сердце. Неприятно обожгла, напоминая о том, что подонок не мой. И я не его.

Макс хоть и бледен, но улыбается. Жаль, что не мне…

Он в порядке. Это главное.

Макс

— Макарский, ну тебя на фиг! — легонько бьет в плечо Мила. — Всех перепугал.

— Да это вы все всполошились, я не нарочно, — улыбаюсь ей через силу.

Не успел в себя прийти, а родственники уже тут как тут. Караулят. Нервничают. Даже Дмитрий Валентинович не поленился прилететь к сыну. Приятно, блин. Но...

— Ага, не нарочно. Всю родню на уши поставил. Так отца совсем без волос оставишь — вечно ему проблем подкидываешь, — бросает взгляд на соседнее кресло, в котором развалился мой батя.

Пф-ф...

На самом деле мне хреново, и я не готов еще принимать гостей. А эта мелкая, так с детства зову свою кузину из-за невысокого роста, уже все бросила и примчалась на курорт. Сорвалась. И в этом снова виноват я.

— Робинзон, твою мать, — смеется Милка, не веря в рассказ и ситуацию, в которую я попал.

— Тип того, — не показываю вида, что улыбаться мне непросто.

— Где твоя задница только приключений не искала, — сидя возле моей больничной койки, она качает головой.

— Ты забыла добавить слово крепкая, — угораю над сестрой.

— Что крепкая?..

— Задница, — растягиваю губы в улыбке.

— Ой, — отмахивается мелкая, — задница, как задница. Можно подумать...

Конечно, приятно, что некоторым не наплевать на меня, что не бросают, поддерживают и беспокоятся обо мне. Но сейчас реально хочется быть необходимым одному человеку — Лике. Моей девочке сладкой.

— Ты выздоравливай скорее, — советует сестра, вставая с места. — Ещё на свадьбе мне понадобишься.

— Ты выходишь замуж? — удивляюсь уже не наигранно.

— Представь себе, — хвастается она, отряхивая с себя невидимые пылинки.

— И что за отчаянный сделал тебе предложение? — подкалываю.

— Сейчас получишь, — грозит кулаком. — Он самый красивый, умный и неповторимый.

— Он сумасшедший, — умозаключаю со смешком, нарочно подтрунивая над ней.

— Тебе второй глаз подправить для симметрии?

Мила злится, но улыбается.

— Просто будь счастлива.