Книга Белоснежка для босса, страница 66 – Алёна Амурская

Нет, я не рискну. Это слишком неловко.

Чтобы отвлечься и ее заодно отвлечь, решаю рассказать Яне свой вчерашний курьез с Германом.

— Слушай, — говорю с улыбкой, — я тебе не рассказывала, но у меня некоторое время назад появился один чудаковатый знакомый. Прямо вот прилип как банный лист, каждую неделю возникает по пути домой.

— Что за тип?

— Вроде бы инвестор какой-то, по его словам. Телефон мой у Маргоши выпросил, звонит регулярно, встречается «случайно» на улице, предлагает подъехать... Вот и вчера он опять хотел меня подвезти, — со смехом сообщаю я. — Я как обычно отказалась, и тогда он предложил проводить до автобусной остановки со своим зонтиком. А потом, представляешь, хотел предложить мне локоть, а я не заметила и случайно толкнула его. Он упал и… блин, я не могу… реально сел в лужу! Я думала, разозлится, но нет. Он только морщился и смотрел на меня снизу вверх, как дурачок. Чудила, каких поискать…

Яна прыскает.

— …И это не первый раз, — закатываю я глаза. — У него, бедолгаги, постоянно из-за меня какие-то проблемы. То куртку дверцей зацепит, пуговицы оторвёт, то споткнется и налетит на что-то… Честно, думаю, я его в могилу так сведу скоро. Но… — чуть запнувшись, решаю поделиться догадкой: — ...похоже, его это только заводит. Ну, вот это вот всё с мелкими недоразумениями, в которые он из-за меня влипает.

Яна прыскает в ладонь.

— Ну и ну! Вот псих. И как зовут этого чудилу?

— М-м… Герман.

Рядом раздается озорной визг маленьких детей, и я на автомате, отточенном годами присмотра за маленьким Павликом, с улыбкой оборачиваюсь проверить, всё ли у них в порядке. Чрезмерное баловство таких гиперактивных малышей иногда бывает травмоопасным, если вовремя не остановить. Но с этими детками всё нормально, и я успокаиваюсь.

А потом, краем глаза, замечаю что-то странное.

Во-первых, Яна перестала смеяться. Улыбка сползла с её лица, будто кто-то выключателем щёлкнул.

А-во вторых...

Она смотрит на меня так, словно я только что призналась, что держу дома гремучую змею.

Вижу краем глаза, как Артур Короленко, который стоит неподалеку от нас с бокалом в руке, вдруг ставит его на ближайший стол и стремительно идёт сквозь толпу прямо к группе мужчин в углу. Я бы и не обратила на это внимания, если бы среди них не было Батянина, чьи передвижения я так и так инстинктивно отслеживаю весь вечер. Так что просто не могу не заметить, как Короленко что-то быстро говорит ему, и они вместе отходят в сторону.

Я смотрю на них украдкой, пытаюсь понять, что происходит.

Батянин внешне спокоен. Почти. Но если приглядеться внимательнее — а я, сама того не осознавая, пригляделась, — видно, как напряглись сухожилия на его шее и едва заметно дёрнулась скула, пока Короленко что-то говорит ему тихо, но жёстко. Батянин слушает, и лицо его каменеет ещё больше. Пальцы сжимают бокал чуть сильнее, чем надо. А выражение лица, когда он поднимает глаза, абсолютно ледяное и собранное.

Что-то случилось. Что-то серьёзное.

Причём то ли из-за взгляда Батянина, мельком брошенного на меня, то ли из-за непонятного совпадения с неоднозначной реакцией Яны... но внутри возникает странное ощущение, что это напрямую касается меня.

Я перевожу на нее вопросительный взгляд, и она начинает кусать губу, явно желая что-то сказать, но не успевает.