Книга Белоснежка для босса, страница 38 – Алёна Амурская

— Ну, если нас не уволят, — мрачно говорит Юлька, — я тебя в кафе поведу за свой счет.

— Плевать, куда поведёшь, — отзываюсь я. — Лишь бы не на допрос к генеральному с объяснительной.

Она нервно хихикает, и в этот момент звонит внутренний телефон. Мы испуганно переглядываемся.

— Только не говори, что это бухгалтерия, — шепчет она.

— Хуже, — говорю я, глянув на дисплей. — Приёмная генерального.

Обреченно снимаю трубку и слышу уставший, но железный голос Ирины Константиновны, родной тёти-секретаря Батянина:

— Девочки, Андрей Борисович просил отчёты по накладным. Срочно.

Юлька бледнеет прямо на глазах так, будто из неё кто-то одним глотком выдул всю кровь. Я обреченно вздыхаю, потом собираю злосчастные бумаги и произношу максимально спокойно:

— Пошли, студентка. Идём сдаваться к ректору.

— К кому? — писк у Юльки тонкий, как у загнанного хомяка.

— К генеральному, конечно. А кто у нас тут еще может быть специалистом по финальным разборкам и выносу окончательных приговоров?

Юлька судорожно сглатывает, то сжимая, то разжимая дрожащие пальцы.

— А если он спросит, кто виноват?..

— Скажем, что Маргоша, — мрачно буркаю я, поправляя папку.

И, как по заказу, Маргоша выныривает из-за перегородки с чашкой кофе и видом победительницы всероссийского конкурса «Я-то знала».

— Чего это сразу Маргоша? — возмущается она, явно не оценив мой черный юмор. — С больной головы на здоровую валить — это прям фу! И вообще, я всегда знала, что доверять вам серьезные дела всё равно что бухгалтерию кошке поручать вести. Я таких косячников за версту чую!

Обычно неунывающая Юлька сейчас сама не своя и вся съёживается от этих слов.

— Да шучу я, — неохотно цежу сквозь зубы. — А что еще делать? Не истерить же теперь.

— Ага, — тянет она, попивая кофе. — Шутница у нас тут нашлась. Что, девочки, уже вызывают к Андрею Борисовичу?

— Ага, — отвечаю сухо. — Он соскучился по нашим отчётам.

— Скучать ему не придётся, — ухмыляется она. — С такими цифрами вы ему сейчас настроение под новый квартал испортите. Лиза, готовься — он тебя вышвырнет с особенно эпическим спецэффектом. Прямо как в кино, с разворотом и пинком под зад.

Юлька бледнеет еще больше. Я стараюсь держать лицо, но наша токсичная Маргоша сегодня в ударе. Ей явно доставляет удовольствие комментировать чужие беды.

— Ой, я вам так сочувствую, — добавляет Маргоша со злорадным участием. — Это ж надо было так вляпаться! У вас прям талант к этому явно. Андрей Борисович обязательно такое оценит по достоинству и вручит вам грамоту за выдающийся бардак.

— А хорошо бы, — говорю я спокойно, — тогда уж ещё и на премию можно сразу рассчитывать. За отличное чувство юмора в нашем отделе.

Она моргает, не слишком довольная моим несерьезным ответом, и фыркает:

— Ну-ну. Только потом не удивляйся, если он лично покажет вам, где выход!

Юлька закрывает глаза и тихо стонет:

— Господи, Марго, да помолчи ты уже ради приличия...

— А что? — та пожимает плечами. — Я, между прочим, ничего не подписывала. И вообще, Лиз, тебе давно пора было понять: Батянину ты теперь нужна как зонтик акуле — миленькая, но бесполезная.

Я стискиваю зубы, стараясь не сорваться.

— Спасибо за поддержку, прямо греешь душу, — отвечаю я с самой вежливой улыбкой, на которую способна, хотя внутри уже закипаю. — Обязательно передам твои слова генеральному. Вдруг он решит, что у нас в отделе пророк завёлся.