Книга Белоснежка для босса, страница 36 – Алёна Амурская

И теперь, когда он звонит по утрам, как часы, я уже заранее напрягаюсь.

— Лиза, добрый день. Как настроение? — в который раз звучит в трубке опостылевший вопрос

— Рабочее, — отвечаю рассеянно, уже зная, что дальше будет.

— А у меня отличное, — тянет он, и в этом «отличное» слышится что-то нарочито-беспечное. — Думал, пригласить вас поужинать.

— Не получится, — сразу обрубаю. — У меня завал.

— Тогда завтра? Или в выходные? — не отступает он. — Вы же не собираетесь все дни проводить с отчётами?

— Посмотрим, — говорю нейтрально.

— Вы так говорите, будто боитесь, что я вас похищу, — мягко смеётся он.

— Просто не люблю спонтанности.

— А я, наоборот, обожаю. Вот в этом, наверное, мы и уравновешиваем друг друга.

Герман говорит это почти шепотом, и мне становится как-то не по себе. Я чувствую — этот чудаковатый бизнесмен напрягает меня не грубостью, а именно лояльностью к любым моим косякам. Он не давит, не настаивает, просто подбирается ближе шаг за шагом, словно проверяет границы.

Кстати, самое странное — он никогда не ищет со мной встреч в стенах офиса корпорации Сэвэн.

Даже несмотря на то, что обычно у таких людей прямо-таки в крови налаживание контактов в любых повседневных действиях. Было бы куда логичнее, если бы свои ухаживания за мной он продуктивно сочетал с попутными деловыми встречами — с начальником отдела продаж Акуловым, например. Или с кем угодно из семерых членов совета директоров "Сэвэн", начиная с Батянина...

Но нет.

Он упорно шляется за мной по улицам, как будто не инвестор, которым представлялся изначально, а бродяга какой-то. Я бы, наверное, так и подумала, что он только прикидывается бизнесменом, если бы своими глазами не видела машину премиум-класса с личным водителем.

Действительно, чудик.

Если бы кто-то спросил, нравится ли мне внимание Германа, я бы ответила честно: нет. Он меня напрягает своей чудаковатостью. Особенно его взгляд — тёплый, вежливый, но внутри будто замороженный.

А еще мне его почему-то ужасно жаль.

Наперекосяк идет не только моя странно активизировавшаяся личная жизнь с ненужным поклонником. Сегодня Юлька прибегает ко мне с испуганно-заискивающими глазами, как у кота из мультика про Шрека, и шепчет:

— Лиз, выручай! Я, кажется, перепутала номера в наших накладных!

«Кажется» — это еще мягко сказано. Фирменный Юлькин эвфемизм., означающий, где-то уже загорелось.

Я беру у неё папку, гляжу на цифры... и с холодком в животе понимаю, что это не просто путаница, а настоящий бухгалтерский апокалипсис. Позиции с разных договоров скакнули друг на друга, суммы пляшут, подписи не те. В двух местах даже разные контрагенты под одним номером.

И тут до меня доходит самое ужасное: эти документы я тоже подписывала. Не глядя — как всегда, по доверенности, когда моя коллега-приятельница, обычно очень внимательная и не склонная к косячности, всё надежно проверила...

Нам точно конец.

Юлька смотрит на меня виновато с побелевшими губами.

— Лиз, я… я правда не специально, — шепчет она. — У меня в тот день температура была под сорок, башка гудела. Надо было взять больничный, но я подумала — ну что там, пару цифр сверить, делов-то… — Она прижимает ладони к щекам в полной панике. — Прости, пожалуйста, я вообще плохо соображала, — торопливо добавляет она. — Я всё исправлю, только помоги разобраться, ладно?