Книга Белоснежка для босса, страница 171 – Алёна Амурская

— Андрей Борисович, женщину нужно осмотреть! — наперерез нам бросается врач скорой помощи, протягивая руки. — У неё шок, возможны внутренние повреждения... давайте, я отведу ее в машину на осмотр, отойдите, пожалуйста…

— Руки убрал, — цедит Батянин так, что медик инстинктивно отшатывается назад. В этом низком, вибрирующем голосе звучит настоящий первобытный инстинкт самца, защищающего свою пару. — К ней никто не прикоснется, пока я не разрешу. Обрабатывай ссадины здесь. Быстро.

Он прижимает меня к холодному боку чужой машины, заслоняя собой от ветра. Врач, нервно сглотнув, торопливо промакивает антисептиком мои ободранные колени и царапины на скуле, пока Батянин неотрывно, как коршун, следит за каждым его движением.

Как только медик отступает, он одним резким движением снимает с себя свою тяжелую куртку и накидывает ее мне на вздрагивающие плечи, укутывая, как в кокон. Ткань хранит тепло его тела и слабо пахнет его парфюмом, смешанным с гарью, и этот запах действует на меня успокаивающе.

Батянин подхватывает меня на руки так легко, словно я ничего не вешу, прижимает к себе и несет к своему массивному тонированному внедорожнику, припаркованному в стороне от основной суеты. Тяжелая дверь открывается, и когда я оказываюсь на заднем сиденье, он забирается следом и захлопывает створку.

Клац.

Шум улицы, вой сирен, крики полицейских... всё отсекается в одну долю секунды, проваливаясь в глухую тишину темного салона. Мы остаемся одни, и в этой замкнутой темноте происходит то, чего я никогда не ожидала увидеть.

Батянин теряет остатки своей стальной выдержки.

Он сгребает меня в охапку, рывком втаскивая к себе на колени, и утыкается лицом мне куда-то в макушку. Его огромные ладони судорожно, до боли в ребрах сжимают меня и беспорядочно гладят то по спине, то по спутанным пыльным волосам, словно он всё ещё пытается убедиться, что я материальна.

Дыхание у него тяжелое и рваное. Грудная клетка под тонкой рубашкой так и ходит ходуном, и я щекой чувствую, как бешено колотится его сердце. Бьется так, словно готово проломить ребра.

— Андрей, не переживай ты так... - шепчу я, обнимая его за шею и зарываясь холодными пальцами в его короткие жесткие волосы. — Я здесь. Жива. Всё хорошо.

Он издает глухой надломленный звук, больше похожий на рык раненого зверя, чем на выдох. Его пальцы до боли стискивают мою талию, вжимая меня в себя. Человек, который никогда и никого не боялся, сейчас с трудом справляется с крупной дрожью, бьющей его напряженное тело.

— Пять метров, — его голос звучит глухо и хрипло, словно он заново проживает ту страшную секунду. — Пять гребаных метров, Лиза! Когда осела пыль… я увидел эту точку. Красный луч прямо на твоей груди, над сердцем... - он умолкает, судорожно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы и не поднимая головы от моих волос. — У меня есть всё: люди, ресурсы, власть. А я смотрел на этот проклятый огонек и понимал, что не успеваю. Я физически не успевал дотянуться, чтобы закрыть тебя собой.

Я глажу его по напряженной окаменевшей спине, чувствуя, как у меня самой по щекам снова текут горячие тихие слезы.

— Доли секунды, — его голос падает до тяжелого мучительного шепота. — Я стоял и понимал, что прямо сейчас, на моих глазах, убьют единственное, ради чего мне хочется жить по-настоящему. А я ничего не могу сделать. Абсолютная тупая беспомощность. Если бы Мрачко тебя не дернул… если бы пуля досталась тебе… от меня бы просто ничего не осталось, Лиза. Только пустая выжженная оболочка.