Книга Белоснежка для босса, страница 146 – Алёна Амурская

— Но я не буду этого делать, — удовлетворенно констатирует он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — Это слишком скучно. Слишком банально. Я ведь эстет, Лиза. Я гурман. Наше первое слияние должно стать настоящим шедевром. И декорации должны быть соответствующими.

Он хищно прищуривается, и я с ужасом понимаю, к чему он клонит.

— Желательно сделать это на глазах у моего дорогого брата, — с тихим смаком выговаривает Герман, и от этого садистского плана у меня кровь стынет в жилах. — Когда он поймет, что окончательно проиграл. Я хочу видеть его сломленное лицо, когда он будет смотреть, как ты стонешь подо мной. Это уничтожит его раз и навсегда.

Достигнув абсолютного пика своего самолюбования и извращенной романтики, Герман внезапно встает с дивана, одергивает джемпер и смотрит на меня сверху вниз абсолютно холодным будничным взглядом.

— А пока... пожалуй, я чертовски проголодался от всех этих потрясений, — бросает он сухо. — Там, за дверью по коридору налево, есть полностью оборудованная кухня. Иди и приготовь мне ужин, Лиза. Как моя послушная будущая жена.

Я молча ставлю бокал на столик и покорно поднимаюсь с дивана. Опускаю глаза, изображая полное подчинение.

— Хорошо, Герман.

Переступаю порог кухни, и меня тут же обдает прохладным неживым воздухом. Здесь нет ни привычных запахов специй, ни тепла. Пространство выглядит пугающе стерильным, баснословно дорогим и абсолютно нетронутым. Черный матовый гранит столешниц, хромированные панели встроенной техники, идеально выровненная по линеечке посуда за тонированным стеклом шкафчиков...

Это не кухня, а холодная выставочная витрина из каталога элитной недвижимости, где никто никогда не жарил по утрам яичницу.

Герман заходит следом. По-хозяйски ставит на центральный кухонный остров тяжелую бутылку, которую прихватил с собой из гостиной, и с тихим звоном опускает рядом бокал. Затем вальяжно устраивается на высоком барном стуле, плещет себе на дно бокала рубиновую жидкость и закидывает ногу на ногу.

Он не сводит с меня глаз. Я кожей чувствую, как он расслабляется, потягивая свой терпкий напиток и наблюдая за мной с ленивым удовольствием.

Делаю ровный вдох и заставляю себя двигаться плавно, без малейшей суеты. Открываю огромный, бесшумный холодильник. Внутри — аккуратные ряды деликатесов. Достаю увесистый кусок мраморной говядины в вакууме, пучок зеленой спаржи и упаковку черри. Потом подхожу к раковине и включаю воду. Внешне я — само спокойствие. Покорная женщина, которая приняла правила игры и теперь занимается бытом.

Помыв овощи, достаю из тяжелой деревянной подставки массивный шеф-нож. Пальцы крепко обхватывают рукоять, и я методично, с глухим стуком шинкую овощи на широкой доске.

Но пока мои руки нарезают продукты, мозг работает с адреналиновой четкостью, а глаза, скрытые за полуопущенными ресницами, под видом обычной хозяйственной суеты сканируют каждый квадратный сантиметр этой кухонной лаборатории.

И вдруг в памяти яркой вспышкой возникает Женька. Мой неугомонный пасынок, с которым мы так обожали валяться вечерами на диване и смотреть шпионские сериалы. Господи, он же однажды уговорил меня купить ему набор для детских экспериментов, а потом взахлеб, с горящими от восторга глазами объяснял физику процесса термического разрушения. Женька тогда пытался повторить фокус с отложенным возгоранием, который подсмотрел у какого-то крутого спецагента на экране, и я волей-неволей всё хорошо запомнила...