Книга Белоснежка для босса, страница 148 – Алёна Амурская

— Мясо готово, Герман, — ровно отзываюсь я, игнорируя его провокацию.

Снимаю стейки со сковороды, раскладываю по широким фарфоровым тарелкам и добавляю гарнир. Затем ставлю перед ним приборы, тарелку и пододвигаю тканевую салфетку.

Начинается сюрреалистичный ужин.

Герман приступает к еде. Пока он режет мясо, я интуитивно ощущаю, что он наслаждается сейчас не столько хорошей прожаркой, сколько самой картиной моего абсолютного бытового прислуживания. Я стою по ту сторону стола, опустив глаза и убрав руки в карманы брюк.

Под размеренный стук ножа о фарфор Мрачко тем временем отправляет в рот кусок спаржи и продолжает рассуждать вслух:

-...Завтра я отправлю ему весточку. Короткие координаты. Он приедет один, потому что знает: если сунется с охраной, ты пострадаешь.

— Он не идиот, Герман. Он всё просчитает, — замечаю я, наливая себе стакан обычной воды.

— Пусть считает, — усмехается Мрачко, доливая себе из бутылки темно-красного напитка. — Здесь нечего просчитывать. Это моя территория. Я заставлю его спуститься сюда и смотреть... — Он умолкает, пережевывая мясо, а затем поднимает на меня тяжелый потемневший взгляд. — Я поставлю его на колени. Он увидит, как рушится его идеальный контроль. Но самым главным ударом будешь ты. Когда он увидит тебя со мной... Это сломает его изнутри быстрее всего!

Я слушаю этот бред, а внутри меня скручивается стальная пружина.

«Мечтай, — холодно думаю я, делая маленький глоток воды. — Андрей придет сюда, чтобы сровнять тебя с землей. Мне нужно просто выиграть для него время и отвлечь тебя».

Ужин заканчивается. Герман с тихим стуком откладывает приборы на пустую тарелку и, взяв бумажную салфетку, неспешно вытирает губы. Затем медленно поднимается с высокого стула и обходит стол.

Я заставляю себя стоять на месте.

Он останавливается вплотную. Его рука поднимается, и он теплым, уверенным жестом проводит большим пальцем по моей щеке, спускаясь к шее. К тому месту, где холодным металлом впивается в кожу замок ошейника.

Позвоночник стягивает ледяной судорогой. Жду, что сейчас он скажет: «А теперь идем в спальню», и мои пальцы за спиной до боли впиваются в край столешницы... но Герман лишь тяжело вздыхает, вглядываясь в мои глаза, и на его губах появляется снисходительная улыбка гурмана.

— Главное блюдо оставим на завтра, — шепчет он, отпуская мою шею, и делает шаг назад. — А сейчас пора спать.

Спальня оказывается такой же безликой и дорогой, как и всё остальное в этом доме. Огромная кровать с тяжелым металлическим изголовьем, приглушенный свет бра и плотные портьеры, за которыми глухая бетонная стена.

Я молча опускаюсь на самый край матраса.

Герман заходит следом и, небрежно скинув обувь, ложится поверх покрывала прямо в одежде, закидывая руки за голову. Смотрит на меня снизу вверх с ленивым превосходством, а потом вдруг тянется к прикроватной тумбочке. Раздается металлический лязг, и в его руке повисает пара пошло-розовых наручников, щедро отороченных искусственным мехом. Эта дешевая секс-игрушка возникает в его руках настолько неожиданно, что я на секунду подвисаю.

Герман издает короткий издевательский смешок. Затем перехватывает мое запястье и грубым движением притягивает к себе.

— Это чтобы ты не наделала глупостей ночью, любовь моя, — усмехается он. Металл с холодным щелчком смыкается на моей руке, прижимая дурацкий розовый мех к коже. Второе кольцо он ловко накидывает на толстый прут изголовья и защелкивает замок. — А то вдруг решишь сбежать или задушить меня подушкой. Я ценю твою покорность, но рисковать не намерен.