Книга Белоснежка для босса, страница 104 – Алёна Амурская

Наконец, он тяжело, прерывисто выдыхает, словно сбрасывая с плеч бетонную плиту. Шахматист принимает компромисс, но его взгляд становится жестким, как лезвие.

— Хорошо, Лиза, — его голос звучит глухо и безапелляционно. — Ты работаешь. Мы придерживаемся вчерашнего плана, но условия ужесточаются. И это не обсуждается.

— Куда уж жестче? — осторожно уточняю я, чувствуя, как по спине пробегает легкий озноб от его тона.

— Дорога до офиса и обратно — только со мной, в моей машине. В здание ты входишь исключительно через мой лифт, ни на шаг не отходя от меня, — чеканит он инструкции, словно вбивает гвозди. — На первом этаже ты находишься только за своей стойкой. Никаких походов за кофе на улицу, никаких обедов в парке с твоей подругой Юлей. Если тебе нужно подняться на другие этажи с документами — ты сначала звонишь мне. На первом этаже с сегодняшнего дня дежурят мои личные безопасники, и они будут вести тебя взглядом каждую секунду твоего рабочего времени. Если ты подумаешь, что тебе кажется, будто за тобой следят — тебе не кажется. Я понятно объясняю?

От его слов у меня мурашки бегут по коже. Это самый настоящий арест по высшему разряду. Тотальный контроль, упакованный в искреннюю заботу и продиктованный реальной угрозой.

Я уже открываю рот, чтобы выдать какую-нибудь нервную, ироничную фразу в духе «А наручники с мехом мне выдадут на стойку ресепшена, товарищ генерал?», чтобы хоть как-то сбросить градус этого безумного напряжения.

Но я не успеваю произнести ни звука.

Идиллию этого странного, горячего, полного тревоги и заботы утра разрывает резкий, механический звук. На гладкой поверхности обеденного стола, прямо между моей недопитой чашкой кофе и салфетницей, начинает мелко и противно вибрировать мой мобильный телефон.

Мы с Батяниным одновременно опускаем глаза на дисплей.

В ту же секунду у меня внутри всё обрывается. Желудок делает тошнотворный кульбит и летит куда-то в район пяток, а Батянин рядом каменеет. Его лицо на моих глазах превращается в страшную, безжалостную маску человека, готового убивать голыми руками.

Потому что на светящемся экране, безжалостно разрушая хрупкую иллюзию безопасности этой лесной крепости, ритмично пульсирует всего одно короткое слово.

Имя, которое еще вчера казалось мне забавным недоразумением, а сегодня обернулось страшным кошмаром...

Герман.

Герман...

Всего шесть букв, но от них веет таким концентрированным ядом, что мне на секунду становится нечем дышать. Еще вчера это имя вызывало у меня лишь досадливое недоумение, а сегодня, после вчерашних откровений Батянина, оно звучит как лязг затвора. Это не просто навязчивый ухажер. Это враг. Психопат, который подбирался ко мне, чтобы ударить по самому больному месту Батянина.

Но странное дело: вместо того чтобы запаниковать, я чувствую лишь острую настороженность. Как будто я случайно оказалась за кулисами опасного, но чертовски захватывающего спектакля.

Телефон продолжает вибрировать, дребезжа по столу, словно откровенно издеваясь над моим ступором.

Я даже не успеваю пискнуть, как над столом нависает тень. Батянин реагирует с пугающей, почти звериной скоростью и без малейшей суеты, одним плавным безапелляционным движением забирает мобильник прямо из-под моих застывших пальцев.