Книга Белоснежка для босса, страница 102 – Алёна Амурская

— Нам это предлагали, — ровным, почти равнодушным тоном отзывается он. — Лет десять назад, когда мы тестировали разные европейские клиники. Я тогда глубоко погрузился в эту тему, изучил методики. И, откровенно говоря, отказался.

— Почему? — искренне удивляюсь я.

— Потому что на фоне серьезной медицины это выглядело как попытка продать иллюзию, — он скрещивает руки на груди, и в его голосе звучит холодный расчет. — У нас на столе лежали израильские протоколы нейрореабилитации, экзоскелеты последнего поколения, сложнейшие стимуляторы. Это — физика. Это то, что работает с поврежденными нервными окончаниями. А анималотерапия на ее фоне выглядела несерьезной эзотерикой для тех, кому некуда девать деньги. Игры с собачками — это мило, но зачем ей дельфины, если её спинному мозгу нужны направленные медицинские импульсы?

Он говорит это с такой непоколебимой уверенностью человека, который привык оплачивать лучший результат из возможных, что мне на секунду становится неловко. Но я смотрю на Елену Сергеевну, чья рука всё так же ритмично, с нежностью поглаживает серую шерсть, и понимаю, что отступать нельзя.

— Затем, Андрей, что врачи лечат тело, а телом управляет мозг, — мягко, но настойчиво возражаю я, глядя ему прямо в глаза. — Ты сам посмотри на неё сейчас.

Он неохотно переводит взгляд на мать.

— Медицина, экзоскелеты и токи могут заставить её мышцы сокращаться, — продолжаю я, понизив голос до проникновенного шепота. — Но что заставит её саму захотеть их использовать? Твоя мама двадцать лет заперта в тишине. Ей не нужно ничего никому доказывать, ей, наверное, просто незачем было напрягаться сверх того, что требовали врачи. А сейчас... посмотри. Мои дети, этот кот... они дают ей не импульсы тока, а эмоции. И мотив двигаться.

Я делаю шаг ближе к нему, желая донести свою мысль.

— Она реагирует на тактильность, неужели ты не видишь? На живое, непредсказуемое тепло, которое не требует от неё выполнения медицинских команд. Она оживает когда рядом есть жизнь, а не только сухие упражнения!

Я опасливо умолкаю, боясь, что перегнула палку, указывая ему, как лечить собственную мать. Но Батянин не злится. Он долго смотрит на меня своими глубокими черными глазами, а затем переводит взгляд на Елену Сергеевну. Задумчиво просчитывает мои слова, как новую вводную в сложном уравнении.

— Ты очень внимательная, Лиза, — наконец произносит он, и в его голосе вибрирует глубокое, скрытое удовлетворение, от которого у меня перехватывает дыхание. — Возможно, ты права. Я поручу медицинской команде немедленно включить это в программу. Посмотрим, что из этого выйдет.

Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от того, что он меня услышал.

Но идиллия длится недолго. Пора возвращаться к реальности. Я отпиваю остывший кофе и, поправив джемпер, буднично сообщаю:

— Ладно. Чудеса чудесами, но мне пора собираться. Если мы выедем через полчаса, я как раз успею к началу своей смены на первый этаж.

Батянин, который только что смотрел на меня с пронзительной обезоруживающей нежностью, мгновенно меняется в лице. Словно кто-то нажал невидимый переключатель, возвращая на место стальную броню генерального директора корпорации «Сэвэн». Мышцы на его скулах каменеют, а в глазах снова появляется холодный блеск.