Книга Я тебе не Золушка!, страница 52 – Полина Ветер

Его политика жизни заключается в том, что ни одна баба не способна повлиять на мнение мужика. Завидую ему даже.

В то время, когда мы встретились впервые со Стервой, я жил у него. С матерью тогда отношения были натянутые, она не понимала, почему я продолжаю общаться с отцом, несмотря на то, что его не интересует больше наша семья.

Я злился и на него, и на неё одинаково, не понимая, кто виноват в их разводе. И, вроде бы, уже взрослый мальчик, зная, что в семейной жизни может происходить то ещё дерьмо, творил всякую дичь в отместку обоим.

Миха, не смотря на напускные протесты, достал стаканы и даже какую-то закуску, устроив всё это на импровизированном столе, который мы давно ещё смастрякали из старой покрышки и куска фанеры.

За год здесь абсолютно ничего не изменилось.

Только мы сами.

Я его со школы знаю. Вспыльчивый, ещё хуже, чем я, выдумщик и провокатор. Но в дружбе ему равных нет.

Он ведь тогда взял всю вину на себя, когда нас приняли бухими на его старой раздолбанной «десятке», хотя быковали мы оба, я даже местами больше, чем он. И за рулём был я.

По сути, меня должны были «закрыть», а его, максимум, прав лишить. Но благодаря моему горячо любимому папаше, я отделался предупреждением, а Миха схлопотал «условку».

Я ещё звонил ему после этого, но наши отношения с Янкой устранили и его из моих будней.

Всё потому, что я больше не бухаю и стараюсь быть «хорошим мальчиком».

Старался.

Все эти ебучие усилия утоплены в первом же стакане и развеяны дымом горькой сигареты. Той самой, под окнами Киры.

Я здесь, потому что Миха «вертел на хую» мнения всех окружающих. Он сам по себе, и сейчас я нуждаюсь именно в его компании.

Двадцать три года я так жил.

И теперь понимаю, что выйду отсюда поистине другим человеком, но сейчас мне просто нужна перезагрузка.

Этот гараж и старый добрый друг — моё лекарство.

Каждый убивается по-своему.

— Знаешь, я думал, ты приползёшь раньше… — Выдыхает протяжно товарищ, вместе с сигаретным дымом.

Он по-хозяйски развалился в старом обшарпанном кресле, напротив меня — раскинувшего конечности по такому же потрёпанному дивану.

В ответ только хмыкаю, потягивая не спеша пиво из банки, которыми забит местный допотопный холодильник.

— Ну конечно… Была бы у меня рядом на всё готовая пизда и бесплатная жрачка, я бы тоже никуда не рвался, был бы примерным щенком-лизуном.

Я пропускаю мимо ушей его сарказм. Знаю, что просто злится.

— Да не пизди. — Отвечаю спокойно. — Ты привык к своей свободе. Тебя никаким борщом не заманишь.

— Эт точно. — Салютует мне пивом. — Золотые слова.

— Так и не встречаешься ни с кем?

— Нахуй надо… Ещё мне какая-то баба мозг не ебала… — Миха в своей манере описывает отношения.

Я его понимаю.

Меня самого затрахали ебучие выяснения и попытки понять, что вообще происходит.

— Значит, говоришь, Янка тебе пинка под зад дала… — Рассуждает с видом философа. — Думаешь, не одумается? По-моему, вы сладкая парочка, которую, бля, невозможно разлучить.

— Хрен его знает, Мих. Настроена она была решительно. Но до сих пор шмотки мои не собрала. Или собрала, но позвонить некогда.

— Или не хочет.

Одариваю его скептическим взглядом. Тем, на которое только способно моё бухое вдрызг лицо.

— Думаю, вы помиритесь.

Он это выплёвывает, будто такие слова ему неприятны.