Книга Бывшие. Я до сих пор люблю тебя, страница 35 – Даша Черничная

— Давай я сама подержу.

Не даю.

— Сиди уже.

— Ты же знаешь, что я и сама могу все сделать?

— Тами, я прекрасно знаю, что ты самостоятельная женщина. Но сейчас можешь, пожалуйста, просто посидеть спокойно?

— Ну… могу, — ведет плечом.

— Вот и сиди. Если станет больно — скажи.

— Почему ты никак не обозначил свое присутствие? — спрашивает возмущенно.

— Честно? Засмотрелся, — в свете луны ловлю ее блестящий взгляд.

— На… содержимое холодильника? — спрашивает с надеждой, но я не буду играть в эти игры.

— На тебя, — говорю твердо.

— Титов! У тебя дома Инесса осталась. Что за лапшу ты вешаешь мне на уши? — Тами стонет недовольно.

— Это не лапша, — веду плечом. — Ты спросила, я ответил. Ты красивая, Тами. Была и есть.

— Перестань! — начинает нервничать и вырывать ногу, но я не отпускаю ее.

— Не могу, — держу ее крепко и ловлю взгляд в полутьме. — Я скучаю по тебе.

— Прекрати! — все-таки вырывает ногу и встает со стула. — Зачем ты мне душу бередишь, Герман?

Поднимаюсь следом за ней, встаю напротив. Тами ниже меня, и я возвышаюсь над ней.

— Думаешь, я говорю это специально? Я не могу ничего поделать с собой, понимаешь? Отовсюду эта тоска по тебе лезет. Ты живая, вот стоишь передо мной, а меня накрывает оттого, что права никакого не имею коснуться тебя.

Тамила отходит на несколько шагов назад и выставляет вперед руку.

— Не надо сейчас об этом. Тринадцать лет не тосковал, а тут вдруг одолела грусть. Сегодня тоскуешь, а завтра мы вернемся домой, и ты поедешь к Инессе, а я к Володе. Лучше прямо сейчас придуши тоску свою, потому что играть в эти игры я не собираюсь!

— Откуда ты знаешь, как я жил эти тринадцать лет?

— Я что, по-твоему, слепая? Ты, знаешь ли, очень активно вел соцсети, так что сомнений в том, что ты не грустишь, не было.

Я только открываю рот, чтобы сказать, что это никакие не игры, что мои чувства горят под кожей, как выходит Эмиля:

— Вы чего раскричались? Опять ругаетесь? — потирает сонные глаза.

— Спорили о том, куда завтра поехать, — голос Тами срывается, пальцы подрагивают.

Она бросает последний взгляд на меня, резко разворачивается и скрывается за дверьми их с Эмилией спальней.

— Никак? — спрашивает дочь.

— Никак.

— Я верю в тебя, пап, — чмокает меня в небритую щеку и уходит следом за матерью, а я обессиленно опускаюсь на стул.

Тамила

Тринадцать лет назад

Я прокручиваю кольцо на столе. Оно совершает обороты, один за одним, потом ложится на стол.

Кладу золотой ободок к себе на ладонь, взвешиваю его и понимаю, что нет. Оно не имеет веса.

Что толку от него сейчас? Наш брак словно смешная карикатура, нарисованная неумелым художником на набережной.

Эми угукает в люльке, а я смотрю на нее. Дочка настоящая Титова. Волосики, улыбка, глаза — все от них.

— Что, кроха, ты готова?

Потому что я… да, я готова. Мне кажется, хуже уже просто быть не может.

Я жду Германа. Он, как всегда, задерживается на работе, но я не иду спать. Укладываю Эми, сама ухожу в другую комнату, сажусь на диван, на котором совсем недавно так и ничего не случилось.

Герман пытался, старался, убеждал меня, что сейчас все будет, но… не смог.

Так бывает у мужчины, когда он не хочет женщину. Кто тут виноват? Мужчина, который сердцем хочет, а вот тело и мозг вопят об обратном. Или женщина, которая любит и искренне желает наладить отношения, но… тоже не может.