Книга Измена. Выбор предателя, страница 78 – Даша Черничная

Аким тяжело дышит, глаза квадратные, будто его вштырило наркотой, но я знаю, что он никогда не опустится до такого.

— Карим… блять, — он запускает руку в волосы и тяжело дышит.

— Говори уже, — не предлагаю ему выпить, потому что ясно — не до этого.

Аким падает в кресло и произносит тяжело:

— Блять… я неделю нормально не спал, поэтому мой рассказ может быть сбивчивым.

— Да говори же! — повторяю твердо. — Что там с Викторией?!

— Короче, так. Когда ты скинул мне ее документы, я отправил запрос по своим ребятам. Первое, что всплыло, — она лежала в больнице три года назад, после серьезной аварии.

Вот откуда шрамы.

— Авария, ясно. И что? — мало ли что могло с ней быть.

— А лежала она знаешь где? Больница номер два города… Ничего не припоминаешь? — давит взглядом.

Оттягиваю ворот футболки, который начинает сдавливать шею.

— Оттуда я забирал труп Асият. И Эмира.

Его отдали мне обернутого в больничную пеленку. Застиранную до дыр и почти бесцветную.

— Ваша жена поступила к нам, можно сказать, в критическом состоянии. Голова была раздроблена, сердце едва работало. Буквально на последних минутах мы сделали кесарево и достали ребенка. Мальчик не пострадал. Он родился раньше срока на две недели, но с ним все в порядке. Вы можете забрать его.

Опознать труп Асият было нереально. Я что-то мямлил, глядя на труп, у которого фактически не было лица. Передо мной лежала полная женщина, но и на фото Асият значительно набрала вес.

Мне просто сказали: это она. И я кивнул.

Мозг отказался запоминать Асият именно такой: разорванной на куски. Я даже не сразу сообразил, почему мне отдали мальчика, если по документам должна была быть девочка.

Уже дома попал под давление отца, который настаивал на генетической экспертизе.

А я просто видел: мой пацан это. В каждой черточке еще крошечного лица видел и себя, и ее…

Я сделал тест на отцовство, лишь бы отец отстал от меня.

Конечно, Эмир оказался моим сыном. Уже потом, когда я консультировался с врачами, мне объяснили, что такое бывает — иногда мальчишки «прячутся», и разглядеть признаки гендерной принадлежности на УЗИ невозможно, поэтому и предполагают, что, скорее всего, девочка.

А оно вот как.

Аким прокашливается:

— Какова вероятность, что в дом к тебе придет работать женщина, которая лежала в той же больнице, что и твоя жена? За тысячи километров отсюда, Карим! И попала она туда в ту же самую дату, что и Асият.

Сглатываю.

— Что это за нахер вселенский заговор? — спрашиваю сквозь зубы.

Внутри скручивает все от злобы на девку, в которой я что-то разглядел, расчувствовался как пацан, а она…

— Что ей надо от меня? — рычу на Акима.

— Я ездил туда, Карим, — говорит он тяжело и смотрит исподлобья. — Мне пришлось действовать не совсем законно, но я выяснил кое-что.

— Да ты можешь по-человечески сказать?!

— Карим, ты похоронил чужую женщину.

Карим

— Карим, ты похоронил чужую женщину.

В эту секунду весь мир замирает. Часы перестают идти, а сердце биться. Можно ли шутить более зло, чем это делает сейчас Аким?

— Тогда ты запретил мне копаться во всем и просто уехал. А зря! — Аким бьет ладонью по столу. — Надо было копаться, Карим. Надо было разнюхивать дальше!

Он кладет мне на стол какие-то документы и фотографии. Слепо смотрю перед собой. Там она… Асият. Без сознания, с трубками у лица. Вся красная, потом синяя, следом желтая, и вот в конце концов бледная.