Книга Измена. Выбор предателя, страница 61 – Даша Черничная

— Да как обычно, — вру на ходу. — Подошел познакомиться на улице, и вуаля — живем вместе.

Поднимаюсь на стремянке на последнюю ступеньку, вдеваю крючки в карниз.

Поглядываю на улицу — Эмир бродит по участку, таская ветки из одной кучи в другую. На шезлонге, в тени, сидит Юлия и печатает что-то в телефоне, совершенно не обращая внимания на мальчишку.

Сама спряталась в тенек, а пацан бродит без головного убора. На улице-то солнцепек… Коза.

— Короче, никакой красивой и романтичной истории? — усмехается Елена снизу.

— Романтики не существует, — парирую я, стоя прямо под потолком.

— А что существует? — раздается тяжелый голос хозяина дома.

Я дергаюсь, лестница начинает шататься, и я с тихим писком валюсь с нее.

До пола не долетаю, потому что попадаю в крепкие руки Карима. Он прижимает меня к себе. Плотно. Слишком плотно. Непозволительно, я бы сказала.

Одна моя рука оплела его шею, вторая ладонь лежит на груди, и я слышу, как гулко бьется его сердце. Мое тоже заходится галопом, потому что шершавая мужская ладонь держит меня за бедра, а другая рука чуть ли не до боли сжимает талию.

И я слышу знакомый, практически родной запах прошлого: сладость вперемешку с сигарами.

Исмаилов ведет носом по моим волосам, утыкаясь в висок. Шумно втягивает воздух.

Ко мне не притрагивался ни один мужчина все эти годы. Даже Максим. Я не позволяла ему даже безобидных прикосновений. Я совсем не помню моментов, когда Карим ласкал меня, но вот тело, кажется, все помнит прекрасно и с готовностью отзывается в его руках.

Я медленно поднимаю глаза — вверх по широкой груди, заросшему подбородку, находя черные глаза, в которых горит огонь.

— Что существует? — повторяет он свой вопрос.

Его голос хриплый, сломленный.

— Похоть, ревность, страсть, азарт, — перечисляю я.

Замираем на секунду.

— Кхм, — прокашливается Елена Артуровна, и Карим поворачивается к ней лицом, по-прежнему держа меня на руках.

Елена изо всех сил старается держать лицо, но у нее это плохо получается, и улыбка все-таки прорывается:

— Ну, вот это, — она указывает на нас лопаткой для торта, — было вполне себе романтично.

Переглядываемся с Каримом, и я начинаю двигаться, давая понять, что хочу спуститься. Он ставит меня на ноги, и я отхожу обратно к стремянке, игнорируя слова Елены и свою глупую душу, которая тянет изможденные ручонки к мужчине, лишившему меня смысла жизни.

Карим говорит мне в спину:

— В следующий раз будьте аккуратнее, Виктория.

Я киваю вместо ответа и позорно отворачиваясь от него.

— Елена Артуровна, сделайте мне кофе и принесите в кабинет, — просит Карим и уходит.

Когда за ним закрывается дверь, с уст женщины слетает тихое:

— Вот это да.

— Что? — тут же оборачиваюсь.

Елена смотрит на меня со странным выражением на лице, быстро моргает:

— Ничего, — принимается готовить кофе, так и не объяснив свои слова.

Я возвращаюсь к дурацким занавескам и продолжаю работу. Взгляд то и дело цепляется за Эмира, который по-прежнему гуляет один. Окна Карима не выходят на заднюю часть двора, и он не видит, что Юленьке вообще насрать на Эмира.

— Она всегда так делает, — говорит Елена позади меня. — Все жду, когда ее попрут отсюда. Не занимается она ребенком.

Женщина вздыхает и следит за моим взглядом.

— Что-то можно сделать? — спрашиваю хмуро.