Книга Измена. Выбор предателя, страница 5 – Даша Черничная

— Скромные жены не ходят по дому без трусов, Ася! — кусает меня в плечо.

— Прекрати! — вырываюсь. — Я не хочу.

Но он будто не слышит меня.

— Или ты не для меня наряжалась? — тон его голоса меняется на холодный, могильный, и мне становится страшно. — Ты ведь не ждала меня, так?

Секунда — и Карим разрывает на мне сорочку, которая лоскутами повисает на обнаженных плечах. Снова шлепок, и я всхлипываю, не сразу понимая, что по щекам текут слезы.

Исмаилов кладет руки мне на грудь и болезненно выкручивает соски, отчего внизу живота становится невыносимо тяжело, тело скручивает от ярких ощущений.

— Не прикасайся! Не трогай меня.

Вырываюсь, но куда там, муж прет как танк. Слышу звук расстегивающейся молнии, и меня срывает в истерику. Я захлебываюсь слезами, рвано хватаю воздух и продолжаю вырываться, как бешеная.

— Только попробуй! Только коснись меня после нее! Я… я… не вынесу. Я… порежу себе вены. Только тронь…

Карим разжимает руки, и я оседаю на пол, тут же обнимая себя.

— Дура, — цедит он, застегивает молнию и уходит.

Ася

Мне снится мой ребенок.

Я не вижу, но знаю, что в этом свертке мальчик. Розовощекий, с невероятными глазами, от взгляда в которые щемит сердце.

Я качаю его в своих руках и напеваю песенку, которую мне мама пела в детстве. Я не помню слов, только мелодию, но она звучит четко и осознанно.

Малыш причмокивает и улыбается во сне, а меня затапливает нежностью.

— Тебе пора, Ася, — из ниоткуда появляется муж и смотрит на меня безжизненным взглядом.

— Куда? — улыбка сходит с моих губ.

— Ты знаешь куда.

— Нет, не знаю. Это шутка какая-то? Мы с сыном останемся тут!

Карим наклоняет голову. По-звериному, как птица, готовая спикировать и впиться в открытую рану.

— Каким сыном? — спрашивает голосом, лишенным эмоций.

— Нашим сыном! — меня трясет изнутри, и я прижимаю к себе своего ребенка еще сильнее.

Короткий взгляд — и стремительное падение в ад:

— У нас нет детей, Асият.

Медленно опускаю взгляд и смотрю на свои руки, в которых я держу плед. В нем нет никого, это просто кусок ткани.

Кричу в черные, злые глаза мужа.

Резкий рывок, и я несусь в ванную комнату, где меня снова выворачивает. Долго полоскаю рот, чищу зубы, возвращаюсь в постель, в которой я, слава богу, одна.

Аллах, какой страшный сон, будто не к добру.

Кутаюсь в одеяло, потому что мне безумно холодно. В спальне никого нет. Не знаю, где Карим. Уехал к любовнице или спит в гостевой комнате. Я не готова сейчас к встрече с ним, мне слишком плохо.

Утром я его не застаю дома, и это не может не радовать.

И вообще — пора брать себя в руки. Нельзя показывать Кариму, что мне нехорошо, иначе он обо всем догадается. Я не могу так рисковать.

После того сна мне не по себе, и я решаюсь съездить к врачу.

— Куда едем, Асият Расуловна?

— Максим, скажи, ты отчитываешься господину Исмаилову о моих передвижениях?

Водитель поднимает взгляд и сталкивается с моим в зеркале заднего вида.

— Нет, Асият Расуловна, такого указания не было.

Горько усмехаюсь и надеваю черные очки, которые отрезают мои эмоции от любопытных взглядов.

— Отвези меня в клинику на Гоголя.

Максим хмурится:

— Туда, где мы были на прошлой неделе? — спешно выезжает за ворота особняка. — Вы заболели?

Дьявол, до чего же смешно выходит.