Онлайн книга «Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2»
|
А его, самый маленький авиатранспорт в этой цепочке, пусть с приличными 137 метрами длины, протолкнули вверх по реке, под Аньцин, где он стал передовой базой — складом, мастерской, аэродромом на воде и опорой морской пехоты. Он понимал важность задачи… но горечь от того, что он служит здесь, а не в открытом море всё-таки давала о себе знать. И тут сигнальщик наверху пронзительно закричал. Тэракава вскинул голову. Высоко в белой, жаркой дымке неба и пока ещё довольно далеко шёл самолёт. Двухмоторный, современный — он шёл вдоль Янцзы, словно, хищник, пришедший проверить, кто прячется в тени заводи. У Тэракавы похолодели ладони. — Остановите взлёт! — Крикнул Тэракава, но его крик потонул в грохоте двигателя, гидроплан вышел из под берега и рассекая воду пошел на взлёт. Начало июля 1938 года. Бомбардировщик с торпедой над рекой Янцзы не далеко от Аньцина. Минут через десять полёта вдоль Янцзы, оставив в стороне Аньцин, у них впереди по курсу вспыхнуло движение. По мутной воде, оставляя за собой длинный пенистый след, разбегался японский гидроплан — блестящий, юркий, с ярко-красными кругами на крыльях. Лёха машинально проследил взглядом вдоль белой полосы следа — и увидел источник. В излучине открывалась небольшая заводь, естественная бухточка, прикрытая крутым поворотом реки. Там, под зелёной тенью деревьев, что-то блеснуло металлом, зашевелилось. Под маскировочной сетью угадывались крылья и винты самолётов, ящики, деревянные подмостки, стрелы двух кранов. Всё было опутано сетями, превращая судно в странный серо-зелёный холм. С их высоты оно выглядело как авиатранспорт, забившийся под берег. Лёха на одних инстинктах резко сбросил газ, отжал штурвал и заложил мягкий, длинный, пологий заход. СБ просел, переходя со своих пятисот метров в пологое пикирование. — Хватов! Гидроплан впереди! Стреляй! — зарычал Лёха в шлемофон. Хватов прилип к носовому ШКАСу. — Командир… левее… ещё, вот так… ниже ещё… так держи… Гидроплан всё ещё разбегался, оставляя за собой облако брызг. Он только начал отрываться от воды — слишком медленно и, похоже, не ожидал гостей сверху. ШКАС взвыл истеричным треском. Длинная очередь легла точно от хвоста до кабины японской машины. Гидроплан дёрнулся, словно кто-то ударил его сверху, клюнул носом, зацепился поплавками и перевернулся на спину, подняв облако брызг. Лёха дал газ, выдержал машину на высоте тридцати метров, затем мягко потянул штурвал на себя, уводя самолёт в набор и закладывая огромную петлю вправо. СБ послушно вышел из атаки, оставляя под собой панику в японской бухте. — Приготовиться к торпедной атаке, — произнёс Хренов на удивление спокойно. Начало июля 1938 года. Бомбардировщик без торпеды над рекой Янцзы не далеко от Аньцина. На трёх километрах воздух был сухим, прозрачным до звона. СБ Хрюкина шёл ровно, мерно вибрируя, уверенно держа свои двести восемьдесят — самый экономный ход для поиска добычи. Впереди и сильно ниже, в самой глубине синеватой дымки, хорошо заметной блестящей точкой шёл самолёт Хренова. Отставший километров на пять Тимофей Хрюкин периодически клал свой СБ в пологий вираж, разглядывая берега реки. Хрюкин нажал тангенту и спросил штурмана, нарушая хрупкую ясность в небе: — Ваня… Хренова впереди хорошо видишь? Может, догнать слегка? |