Книга Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2, страница 53 – Алексей Хренов

— Ставлю минут на двадцать пять — тридцать, — произнёс наш попаданец.

— Час! На фофан! — принял подачу советский штурман, и оба рассмеялись, чувствуя, что дело сдвинулось с мёртвой точки.

Через двадцать восемь минут, когда Хватов уже стал разминать пальцы, из штаба показалась значительная делегация китайских военных.

Хренов, ловко влепив щелбан штурману, изобразил крайнюю задумчивость на лице.

— АЛЕКСЕЙ! — Чжан начал работать переводчиком, — завтра утром мы двумя группами пойдём в атаку на японские корабли. Старым, вторым «Хокам» подвесим по 50-фунтовой бомбе, и они проведут атаку со стороны Макао, а новые «Хоки» и «Гладиаторы» свяжут атакой японские самолёты. А вы…

Видя развитие событий, Лёха подстраховался и приложил палец к губам, указав на здание штаба. Китайцы согласно закивали. В результате совещания Лёха, после больших уговоров и обещания некоторых плюшек, позволил себя убедить китайскому начальству.

— Ну, товарищ Чжан, собирай лётчиков на инструктаж! — и уже через минуту вокруг попаданца развернулась суета очередного лёхиного «блудняка».

Перед этим, безусловно гениальным деянием, в программе нашего попаданца значилось знакомство с американскими инструкторами.

— Халлоу бразеры! — Лёха ввёл в шок старшего из американцев. — Still alive, old ass? (Ещё жив, старая задница⁈)

— Fancy a little spin up there — and a good kicking for those fuc***ng monkeys, what d’you say? (Как насчёт прошвырнуться по небу и хорошо вломить этим ёб***ым макакам, что скажешь?)

В прошлой жизни наш герой провёл в Лондоне пару лет, работая на софтверный стартап. Стартап загнулся, скорее всего не по Лёхиной вине, но будучи молодым и совершенно холостым, наш попаданец знатно подтянул свой английский в пабах и… в кроватях таких же отвязанных англичанок. Правда речь его обогатилась весьма характерным лексиконом.

На Лёхин призыв откликнулся только один инструктор, лет под сорок пять, с морем морщин на загорелом лице и со шрамом, тянущимся от уха к губе, как дорожная карта его жизни. Он встал, заржал, как лошадь, убитая каплей никотина, и грубым, хрипловатым голосом выплюнул слова, которые тут же стали крылатыми:

— Я из Техаса, в отличии от этих! — проговорил он и ткнул пальцем в сторону остальной команды, — Майор Клер Шеннолт, в отставке. Но ты, русский, зови меня Leatherface. Да я стар, глуховат и кашляю, как паровоз под парами, но поведу наших обезь… — он замялся, уголки губ дрогнули, — поведу наших азиатов, вломить не нашим!

Американские инструкторы, выслушав Лёху, переглянулись, помолчали и, как по команде, заявили, что участвовать в таком безумии не будут. Один из них сказал с каменным лицом: — Мистер, это самоубийство, мы не подписывались на такую идею. Остальные кивнули — ни спора, ни сомнений.

А вот китайцы — наоборот. Китайскую часть аэродрома будто подменили. В одно мгновение её охватил энтузиазм, суета и восторженное оживление. Едва Чжан собрал пилотов и озвучил план, как лица вокруг засветились, будто им выдали карточки на бесплатное пиво на месяц. Начался спор, постепенно переходивший в потасовку. Лётчиков оказалось больше, чем самолётов, и они выясняли таким действенным способом, кто именно полетит.

Лёха, прислушавшись к гулу китайской речи, сумел вычленить постановку задачи: — … утопим широкоглазых макак!