Книга Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2, страница 45 – Алексей Хренов

Судя по ловкости рук и вниманию к мелочам, он явно много лет подрабатывал на рынке, где у кошельков покупателей были свои маршруты и характеры. Через три минуты троица была раздетой почти до нижнего белья, а рикша уже сортировал трофеи по карманам и нишам коляски.

— Командир, ну ты же видел, как он с китайцем… — хромая, выбрался из-за коляски Хватов, но договорить не успел.

Рикша, вдруг переставший быть просто частью пейзажа, дёрнул Лёху за рукав и зашептал быстро и напряжённо, показывая на дальний конец улицы.

Метрах в ста от товарищей из-за угла вышел патруль — трое японцев в изумлении уставились на творящийся у шлагбаума беспредел.

— Куда! Идиоты! — рявкнул Лёха, хватая винтовку Хусуяки и передёргивая затвор.

Рядом грохнул выстрел — один из патрульных всплеснул руками и завалился. Босоногий рикша с удивительной ловкостью передёрнул затвор винтовки.

Лёха выстрелил — мимо. В ответ грохнула пара выстрелов со стороны японцев. От коляски с треском отлетела щепа, превращая её в арт-объект эпохи военного творчества.

Лёха снова передёрнул затвор и выстрелил. От коляски часто и неровно закашлял пистолет Хватова. Бах-бах-бах — второй патрульный сложился пополам. Третий не стал геройствовать — вспомнив старую японскую мудрость, дал дёру.

— Быстро! В коляску! — крикнул рикша, вдруг обретший голос командира взвода.

То, что было дальше, вряд ли кто запомнил чётко. Всё слилось в безумный калейдоскоп: узкие улочки, тряские повороты, мимо мелькали забегаловки с лапшой, помойки, орущие китайцы, лотки со снедью, стены, двери, козлы, гуси и запах жареного тофу.

Рикша нёсся как проклятый, коляска подрыгивала, визжала и скрипела. Лёха выпрыгнул и схватился за ручки, помогая китайцу тянуть ношу.

— Лежал я тут в госпитале… — Лёха тяжело хрипел лёгкими, попутно переводя свою речь на китайский для рикши, — сел там с медсестрой ихней, китайской, на лавочку и задумался!

Коляска резко накренилась на повороте, Хватов судорожно схватился за стенки.

— Неправильно я живу! Надо… — стараясь попасть в такт шустро перебирающему ногами китайцу, простонал наш герой, — Пить надо меньше! Курить бросить! Девок… ну, с девками сложно…

Коляска влетела в узкую улочку, распугивая гусей и чуть не снеся торговые лавочки.

Рикша ещё прибавил ходу. Герой Союза, а временно, по совместительству, помощник китайского рикши перешел на галоп.

— Надо спортом заняться, — всхлипывал Лёха, — на диету сесть, чай зелёный пить, от женских… ну этих… от мед… сестричек отвлечься…

— Командир! — заорал Хватов, помогая коляске вписаться в очередной поворот. — Не отвлекайся!

— Ну её, нахрен, эту лавочку! Больше на неё не сяду!!!

Минут через пятнадцать они остановились в закоулке, у пролома в стене, затянутого колючими кустами. Лёха согнулся пополам, ловя воздух, пытаясь отдышаться.

Рикша улыбнулся щербатым ртом и рассыпался в быстрой скороговорке, показывая на пролом. Потом показал пять пальцев, потом ещё пять, потом почесал голову и снова показал пальцы.

— Чё он говорит? — хрипло спросил Хватов, сползая с сиденья.

Лёха перевёл:

— Говорит, я стану великим полководцем. Генералом. Раз пью, курю, и девок, говорит, драть надо, пока не сдохнешь.

— А я? Тоже стану генералом? — с надеждой поинтересовался наивный советский штурман.